Страница 2 из 7
Моё заявление парой лёгких движений превращается в мусор и летит в урну, которая специально стоит на расстоянии нескольких метров от босса. Он все непонравившиеся документы туда выкидывает и считает голы.
Опять издевается!
Бегу за своим заявлением. Найди его теперь среди множества других комков. Ох.
Присаживаюсь на корточки и начинаю копаться. Приходится каждый шарик разворачивать.
– Пранки – это ваша тема, а я серьёзно!
– Так, Светак, признавайся, – босс встаёт с кресла, обходит стол и присаживается на его край, с ухмылкой наблюдая за тем, как я корячусь. – Кто тебя переманил? Гаврилов? Если ты к нему уйдёшь, я его фирму в два счёта уничтожу. Проглочу и не замечу. И тебе опять придётся работать на меня.
Гаврилов? О ком он?
Аа, тот придурок, который мне цветы в офис присылал и караулил после работы. Ещё одна рана на сердце. Я-то, дурочка, тогда повелась, думала, влюблён. Даже если отвечать не собиралась, эти ухаживания были приятны. Ведь он мне буквально проходу не давал. Я почти согласилась на пробное свидание с ним, но вовремя поняла, что он задаёт странные вопросы по работе. Пара ответных вопросов и стало ясно, что ему нужны инсайды сделки Эрика Альбертовича с китайской промышленной группой. Босс меня тогда заставил с ним встретиться и наговорить лишнего, чтобы ввести в заблуждение. И их компания с тех пор в истерике бьётся, всё пытается нас обойти на рынке, а силёнок и смекалки не хватает. Я хорошо помню эту растерянную плешивую рожу Гаврилова. До смешного. Но всё равно немного обидно, что меня просто использовали, причём с обеих сторон.
– Господи, вспомнили тоже. Хотела бы, ушла бы ещё года два назад, когда он под вас копал, – вываливаю всю корзину на пол и роюсь дальше, ползая на коленках. – Никто меня не переманивал. Я просто от васухожу.
Очередной лист оказывается отчётом начальника финотдела Крутихина. И куда оно подевалось, моё заявление? Сверху же должно быть.
– Светыч, ты ведь знаешь, от меня уходят либо пинком под зад, либо ногами вперёд, – голос босса сперва становится суровее и жёстче, а потом снова опускается до вульгарных ноток. – Я бы, конечно, с удовольствием приложился к твоей попе, но не ногой и не в этих целях.
Орх! Пошляк, опять вгоняет меня в краску.
Найдя заявление, я тут же вскакиваю.
– Значит, выносите меня ногами вперёд! – ярость моя набирает обороты. – По собственному желанию.
Босс напрягается. Это видно по могучим плечам, которые приподнимаются, и по впалым щекам, которые обрастают желваками.
– Светыч, не тереби мне мозг под конец дня, или я тебя вытеребу, – он сердито вскидывает бровь и склоняет голову набок.
Такой угрозой меня теперь не возьмёшь, хотя бы потому что босс ещё ни разу не привёл её в действие. То есть бесится он на нас, подчинённых, а теребит потом всяких чаек, которым такие наказания только в кайф.
Но моё сердце бахается вниз, где уже всё налилось. Нетерпением, наверное. Или, скорее, залежавшимся воздержанием.
Глава 2.
Мы смотрим друг другу в глаза. Никто не уводит взгляд, хотя мне очень хочется, но я давно готовилась к этому разговору и дальше оттягивать нет сил. Я выгорела. Вымоталась. Истощилась. И меня ждёт парень. Впервые за пять лет.
Только делаю шаг вперёд, босс усмехается и кивает так, будто всё понял.
– А-га! Смекнул. Ты так повышение оклада выпрашиваешь? Светюга-хитрюга… – трясёт пальцем, улыбаясь и щурясь. – Ладно, десять процентов. Торги завершены.
И снова садится в кресло. Типа разговор окончен? Ну, нет. Последнее слово будет за мной.
– Не нужно мне повышение, – я выпрямляюсь и набираю полную грудь воздуха. Наверное, чтобы казаться больше. Босса, конечно, таким не напугать, но это придаёт мне уверенности. – Я ухожу.
Разгладив листок, снова несу ему на стол. На этот раз не убираю руку, чтобы он опять его не смял.
– Подпишите, пожалуйста. Две недели отработаю, и мы с вами больше не увидимся, – ловлю себя на мысли, что произношу это одновременно со злодейским наслаждением и… лёгким сожалением. Наверное.
Босс меняется в лице. Ямочки на щеках от улыбки пропадают. Губы – в линию. Он откидывается на спинку кресла и нервно, несколько раз, нажимает на кнопку ручки большим пальцем. А взгляд с меня не спускает. Всё-таки красивые у него глаза. Большие, миндалевидные, фиолетовые, странные и завораживающие.
Почему я об этом так часто думаю? Всегда, когда смотрю ему в глаза, любуюсь этим необычным оттенком радужек. Это ведь натуральный цвет, не линзы. Я специально читала про эту мутацию, которую даже назвали красиво – синдром Александрии. Большая редкость. Из известных современности людей такую имела только Элизабет Тейлор.
Жаль, босс не желает размножаться – такой генофонд пропадает. У него ж и здоровья хоть отбавляй. За все пять лет, что я работаю на него, ни разу не чихнул. Ну просто куш для эволюции! Но при этом заядлый холостяк.
Наверное, поэтому он уверен, что все остальные тоже должны быть одинокими и вечно работающими. А я не такая. У меня, может, не самые лучшие гены, но я хочу произвести на свет хотя бы одну жизнь. Хочу кого-то любить и быть любимой, в конце концов.
Боссу-то хорошо, любовниц меняет каждый сезон. Этим летом у него в моде опять блондинки.
Блин, я забыла заказать для его чайкиподарок на день рождения. Он уже завтра, а я так ничего и не придумала. Ладно, фиг с ним, перед сном обмозгую.
Две недели, и его любовницы перестанут быть моей головной болью. Пусть теперь сам читает их бессмысленные сообщения, шлёт мемасики с котиками и лайкает фотки. Посмотрим, как быстро у него пропадёт охота подстреливать таких тупых чаек.
– Светыч, не беси меня. Я голоден и зол, – цедит Эрик Альбертович, скалясь по-волчьи. – Битый час разгребаю косяки финотдела. Напросишься, и вместо Крутихина, я реально тебяна кол насажу. Да так буду драть, что тебе роды покажутся оргазмом.
– Да если я останусь здесь работать, я так никогда и не узнаю, что такое роды! И оргазм! – стучу каблуком, упирая руки в бока.
Я тоже в бешенстве. Моё первое за пять лет свидание на грани срыва. Ещё несколько минут, и я опоздаю. Вдруг тот парень не станет меня ждать и сразу уйдет? Мы целую неделю переписывались в приложении. А это единственный мэтч1[1]за месяц, между прочим, который дошёл до реальной встречи. Я так мужика себе век искать буду.