Страница 8 из 149
И все же, здесь было иначе, чем с темным фениксом Уинн. Тот был настоящей птицей, наделенной частью сил Ноксуса, словно одну силу поделили на двух живых существ: ребенка и его зверя. Чего нельзя сказать про небольшую фею на травинке — это силы чемпиона. Вот такая небольшая разница с громадным различием по своей сути.
Мысль укрыть раненное дитя чем-нибудь так и осталась мыслью. Ничего под рукой не было. Джокер некоторое время стоял рядом с девушкой и смотрел на дрожащее тело в бликах костра. Не видя иного выхода, Джокер лег с крохой рядом и обнял ее, прижав к своей груди. Частое дыхание и дрожь стали ощутимее. Если был шанс облегчить страдания того, кого выбрал Ноксус, пусть будет так. Джокер лишь пожалел, что не был мастером для найденыша: рядом с главой гильдии чемпионам становилось лучше, будто те делились с ними частью своей силы. Тонкостей Джокер не знал, лишь обрывки информации. Должность правой руки мастера обязывала знать многое, пусть частями и не всегда нужное.
За ночь он просыпался четыре раза. Первые два — с тревогой за раненное создание: дрожь не утихала, но тело понемногу согревалось. Силы чемпиона делали свое дело, заживляя страшные раны. Руки так и чесались прикончить того, кто довел девочку до самоубийства — худшей участи для чемпиона. И если Джокер найдет эту тварь, убьет без сожаления. Если понадобится, перебьет всех смертных в долине, утопив изумрудную листву в алой крови. Разорвет на куски так, что никто и никогда уже не сможет собрать их воедино.
Лишь под утро это жгучее желание перестало терзать каленым железом, позволив расслабиться. Девочка в его руках больше не дрожала, дыхание выровнялось, тело стало теплым. Самое худшее пережила, теперь пойдет на поправку силами Ноксуса. Оставалась проблема повторного суицида, хотя Джокер и отобрал у нее нож. Если она вождь или слуга, у нее должно быть настоящее оружие. Может, связать ее?
К утру он решил оставить все, как есть. Если не сможет удержать ее от глупых действий — пусть умирает. Такой слабый духом чемпион Ноксусу не нужен. Жестоко? Возможно. Но даже если Ноксус явится сам вправить ему мозги за халатное отношение к пробудившимся, правда будет выясняться в очередном поединке и никак иначе. Джокер не терпел слабаков, особенно среди чемпионов. К счастью или к сожалению, среди них таких не было. Неопытные, юные — да, но с твердым духом и стремлением стать сильнее.
Весь следующий день пришлось потратить на девушку, оставив на время поиски южного племени и их вождя. Та пролежала без сознания до вечера. Нужно время залечить раны. Джокер размышлял об этом, сидя у костра и подбрасывая в огонь ветки. Ужин вышел скромным в разнообразии. Скуки ради Джокер с утра наловил дичи, так что к вечеру нажарил порядочное количество мяса. Если девочка придет в себя в скором времени, ей нужны будут силы и энергия для дальнейшего восстановления.
Джокер подпер голову рукой, удобно расположившись в корнях дерева, словно на троне. Взгляд его терялся в пламени недалекого костра, пока мысли желали стать материальными. Ноксус так и не явился спасать ребенка от возможных действий Джокера: он не остановит от самоубийства во второй раз. Это заставляло задуматься о двух вещах: либо Ноксус не оправился после прошлого визита и поединка, либо не желал вмешиваться. Или же предоставил выбор самому Джокеру, что еще менее вероятно. Подобные решения мастер гильдии редко принимал в одиночку, предпочитая советоваться с другими или с самим Ноксусом. Как именно они это делали, Джокер до конца не понимал. Он видел несколько раз, как Дант стоял на погасшей арене Лиги в нескольких метрах от сердца Ноксуса и словно ждал что-то. Будто время для него замирало. Потом уходил задумчивый и сосредоточенный.
С другой стороны, Тассил, глава союзной гильдии и бывший наставник Джокера, не раз говорил, что с Ноксусом не общаются, как с таковым. Это скорее напоминало самоанализ, взвешивание всех «за» и «против». И делать это проще там, где это важнее всего — на арене Лиги.
Поглощенный мыслями, он не сразу уловил изменения в состоянии найденыша. Скорее ухо уловило чуждые одиночеству звуки: невнятное, едва слышное бормотание и плач. Его взгляд скользнул в сторону кучи листьев, служившей подобием постели, где лежала девочка. Та действительно пришла в себя. Она сидела, поджав ноги, пряча лицо в ладонях, и плакала, бормоча что-то сквозь слезы и заикания. Разобрать слова было невозможно. Новых попыток навредить себе она не предпринимала, и это было хорошо.
Джокер поднялся на ноги и подошел к плачущему созданию. Присел рядом на корточки. После минутного раздумья он коснулся ее мягких волос, пропуская пряди сквозь пальцы: они и правда мерцали редкими блестками. Сквозь слезы на него смотрел ребенок, ее губы дрожали.
-Зачем… - тихий, заикающийся на каждом слоге шепот Джокер с трудом разобрал, - Зачем вы…