Страница 51 из 59
Глава 37
Аврора
«Беременность не выявлена».
Буквы плывут перед глазами, и я судорожно сжимаю пальцами уголок листка. Нет ничего хуже, чем неоправдавшаяся надежда, в которую ты уже успела всем сердцем поверить...
Это не первая наша неудача, но лично для меня – самая болезненная, потому что в этот раз я нашла у себя все признаки беременности. Впервые у меня случилась серьёзная задержка, каждое утро меня тошнит, либидо повысилось, грудь стала настолько чувствительной, что даже Мирон заметил и стал бережнее относиться ко мне, а ещё я засыпаю на ходу, что недопустимо в моей профессии и мешает на ночных дежурствах – мне пришлось попросить начальство снизить нагрузку.
Несколько дней я буквально парила в облаках от счастья, думая, что у нас с Мироном наконец–то все получилось, и представляла, как сообщу ему радостную новость, но результат анализа крови сорвал меня с небес на землю.
Стремительно падаю. Разбиваюсь об асфальт. Мои чувства и надежды – вдребезги.
Неужели я все себе внушила? Возможно…
Последние полгода я слишком зациклилась на ребёнке, потому что он нужен Мирону, а я по–прежнему боюсь его потерять. Мы помирились, живем вместе, но напряжение между нами никуда не делось, наоборот, нарастает, угнетает, грозовыми тучами скапливается над нашими головами. Мне очень страшно, что однажды разразится гром – и Мирон исчезнет из моей жизни, как Слава. Я готова на все, даже привязать его малышом, лишь бы он всегда был рядом.
Без него я не смогу дышать и жить дальше…
Мы словно поменялись местами. Теперь я одержима им, а он все чаще уходит в себя, пропадает в штабе или без предупреждения улетает на север. Я не требую отчетов – верю ему безоговорочно.
И очень стараюсь быть хорошей женой.
«У нас с тобой будет сын. Он спасет нашу семью. И заставит тебя забыть ЕГО», – стучат в ушах слова Мирона. Как приказ, который не получается исполнить.
Прошло ещё полгода – и снова ничего.
«Беременность не выявлена»…
Словно кто–то наверху против.
– Что же делать? – выдыхаю себе под нос и часто, дробно дышу, чтобы не расплакаться.
Я стала эмоциональной, сентиментальной, ранимой – и тоже списывала это на беременность.
Сумасшедшая!
Всегда была прагматичной, верила только фактам и медицинскому заключению. Что со мной произошло?
– Не расстраивайтесь, Аврора Владиславовна. Ваш организм полностью готов к беременности и родам, – пытается успокоить меня коллега. Задумавшись, поправляет очки на переносице и аккуратно намекает: – Мы можем дальше лечиться вслепую и продолжать гормональную терапию, только в вашем случае это с большой вероятностью спровоцирует многоплодную беременность. Или... – закашливается, полистав мою медкарту. – Повторю то, о чем не раз говорила: пора привлечь к обследованию вашего супруга. Мне будет гораздо легче вести вас и искать причину, имея на руках полный анамнез обоих. От него требуется всего лишь один анализ, который я так и не дождалась…
– Спасибо, я поняла, – перебиваю ее, поднимаясь с места. Мирон не сдержал обещание и, сославшись на занятость на службе, не явился со мной в клинику, а я после скандала не решилась ему напомнить об этом. – Извините, тороплюсь. Я с дежурства к вам отлучилась, меня в отделении ждут.
На негнущихся ногах я выхожу из кабинета репродуктолога, сминаю отрицательный результат в ладони, небрежно выбрасываю бумажку в урну – и, засунув руки в карманы медицинского халата, направляюсь в свое хирургическое отделение. Ветер беспощадно бьет в лицо, пронизывает до костей, зато помогает остыть.
Возможно, надо просто отпустить ситуацию. Перестать изводить себя. И когда–нибудь все само получится. Так бывает...
Я останавливаюсь во дворе госпиталя, запрокидываю голову, и мелкая морось падает мне на лицо, смешиваясь с моими слезами. Взгляд цепляется за окно палаты, в которой два года назад лежал Мирон. Вспоминаю, как он встречал меня каждое утро и провожал после смены, выучив мой график, как отчаянно добивался, как.… любил.
Боже, почему я думаю об этом в прошедшем времени? Все у нас ещё впереди. Семья, дети, обещанное им "долго и счастливо". Майор Громов слов на ветер не бросает.
Улыбнувшись сквозь слёзы, я достаю телефон из кармана, безошибочно набираю номер мужа. Он отвечает незамедлительно, будто ждал моего звонка. Утром я призналась, что хочу заглянуть к репродуктологу. Думаю, он сам догадался, зачем…
– Как прошел прием? – спрашивает Мирон сразу же, как берет трубку. – Что сказал врач?
– Ничего, – стараюсь бросить невозмутимо, но срывающийся голос выдает меня с головой. – Я не беременна, просто задержка на нервной почве. Показалось.
– Понял, – глухо, разочарованно произносит он, и его офицерская холодность причиняет мне почти физическую боль. Он недоволен, я чувствую это на расстоянии, но мне нечем его порадовать. Я тихонько всхлипываю, надеясь, что Мирон не услышит. В динамике чуть слышно шелестит: – Прости, Рора.
– Ты не при чем, – сдавленно лепечу, потому что горький, колючий комок в горле мешает говорить. – До вечера.
Отключаюсь прежде, чем он попрощается. Расправив плечи, я поднимаюсь в ординаторскую и погружаюсь в работу – она всегда спасает меня. Отвлекаюсь на внушительную стопку историй болезни, которые надо заполнить до вечера.
Отлично! Чем больше работы, тем лучше. Мне необходима перезагрузка.
Почти прихожу в себя, но в кабинет без стука врывается Женька. Некоторое время мнется на пороге, ковыряя острыми шпильками ламинат, и я не выдерживаю:
– Что у тебя, Женя? Говори быстрее, времени нет…
– Ох, подруга. Не могу больше молчать и наблюдать, как тебя водят за нос, – причитает она, пересекая помещение походкой от бедра. Садится напротив меня, закидывает ногу на ногу, тяжело вздыхает, поглядывая на нашу с Мироном свадебную фотографию возле ноутбука. Я ревниво прячу ее в ящик стола, подальше от посторонних глаз.
– Ближе к делу, – тороплю подругу, желая скорее избавиться от неё.
– Твой муж опять крупный денежный перевод на север сделал. Летает туда так часто... Не думаешь, что у него там другая семья?
– Мирон полжизни служил там, – спокойно отвечаю, мельком покосившись на круглые настенные часы. – Мало ли, кому он отправляет деньги – сослуживцам, друзьям…