Страница 36 из 59
Глава 27
В замкнутом пространстве лифта рядом с ней становится невыносимо жарко, словно под нами развели костер. Я стараюсь не сорваться, но ее дурманящий запах, сбивчивое дыхание, тепло соблазнительного тела и неповторимые флюиды, которые источает только она, сводят меня с ума. Предохранители сгорают, и я всё–таки обнимаю Рору, уткнувшись носом в пульсирующую жилку на бархатной шее. Застываю, прикрыв глаза, дышу глубоко, как астматик, и жду характерного сигнала лифта.
Секунды кажутся вечностью.
Мы поднимаемся на последний этаж. Створки кабины открываются, выпуская нас на площадку. Аврора медлит, не зная, куда идти дальше, и озирается по сторонам.
– Наша квартира тремя этажами ниже, – уточняю как бы невзначай, а она вздрагивает на слове «наша».
Привыкай, моя женщина, отныне у нас все общее. Одна жизнь на двоих.
– Мирон? – поднимает на меня недоуменный взгляд, услышав мелодию скрипки.
– Ничего не бойся, когда ты со мной.
Невесомо поцеловав Рору в скулу, я аккуратно подталкиваю ее к лестнице на крышу. Помогаю взобраться наверх, деликатно придерживая снизу за бедра. Крепко сжимаю ладонями упругие ягодицы, когда она пошатывается назад, но не позволяю ей упасть.
Всегда поймаю, что бы ни случилось…
В разрезе узкой юбки мелькают кружевные чулки, мои пальцы на доли секунды скользят к голой полоске кожи, и мне приходится шумно втянуть носом воздух, чтобы остыть. С трудом подавляю в себе первобытное желание грубо стащить свою женщину со ступенек, взвалить на плечо и, наплевав на условности, просто унести в пещёру.
Любить ее до утра. Каждую ночь. Пока смерть не разлучит нас.
– Осторожнее, – хрипло произношу.
– Все нормально, просто на каблуках неудобно, – непринужденно летит сверху. Легкая заминка сменяется искренним восхищением: – Боже, как здесь красиво!
Ухмыльнувшись, я поднимаюсь за ней на крышу, где все должно быть готово к свиданию. Разумеется, я доверил это дело профессионалам, а не занимался им лично. Сомневаюсь, что смог бы угодить такой утонченной женщине, как Аврора, ведь я обычный заскорузлый солдафон, который ни черта не смыслит в романтике. Я заказал оформление вечера под ключ, но сам не успел проверить конечный результат, потому что дежурил в больничном дворе.
– Тебе правда нравится? – выдыхаю Роре в макушку, обнимая ее со спины.
– Очень, – отвечает без ужимок она и откидывается затылком мне на плечо.
В то время как Рора радуется, как ребёнок, я прагматично оцениваю обстановку с точки зрения заказчика. На самом краю крыши стоит столик с белоснежной скатертью, бокалами и блюдами из ресторана, в ведерке со льдом прохлаждается шампанское, в большой напольной вазе едва умещается необъятный букет цветов, вроде бы, симпатичный, а периметр украшен лампочками и свечами, которые предательски гаснут на сквозняках. С площадки, выделенной под свидание, открывается шикарный вид на вечерний Питер.
Северная столица как на ладони, брошена к ногам женщины, которая достойна сказки.
Все мои пожелания учли, местами даже проявили инициативу, набросав бонусов от агентства. Кое–что мне кажется лишним и чересчур пафосным. Жестом я отпускаю пиликающего скрипача, посчитав это перебором, однако в знак извинения вкладываю ему крупную купюру в карман, когда он понуро проходит мимо нас.
– Он неплохо играл, – шепчет Рора, проводив его взглядом.
– Хочу остаться с тобой наедине, – глухо рокочу, проводя носом по ее виску, а она льнет ко мне, задрожав от порыва ветра. – Нам не нужны свидетели.
Мы устраиваемся за столиком, я накидываю Авроре на плечи свой пиджак, оставшись в одной рубашке, накрываю ее ноги пледом, что лежал на стуле. Целую в макушку, обхватив хрупкие плечи ладонями, нехотя отрываюсь от неё и сажусь напротив.
– Замерзнешь…
– Поужинай…
Проявляем заботу одновременно и, стушевавшись, вместе смеемся. Я наполняю ее тарелку, игнорируя слабые протесты, заставляю попробовать все блюда, потому что знаю ритм жизни Авроры и наплевательское отношение к самой себе. Она нужна мне здоровой и во всех смыслах живой, так что я все для этого сделаю. Улыбаюсь, когда Рора сдается.
Некоторое время мы едим в тишине, и нам комфортно молчать друг с другом. Я ловлю на себе ее взгляд – нереально нежный, внимательный и проникновенный. Не верю, что он предназначен именно мне, словно я украл ее внимание у кого–то другого.
Странное ощущение, когда она смотрит на меня как на любимого мужчину.
– Я хотел бы потанцевать с тобой, – прошу сразу же после ужина, потому что мне не хватает физического контакта.
Я, как зависимый, нуждаюсь в ее близости, ее прикосновениях, ее аромате.
В ней…
– Не уверена, что это хорошая идея, – смущенно качает она головой, но резко замирает, когда я достаю телефон и включаю музыку. Ее любимую песню…
– Не отказывай мне, пожалуйста.
Из динамиков Азнавур поет о вечной любви, а я встаю и протягиваю ладонь опешившей Роре. Она почему–то расстраивается, опускает ресницы, с которых срываются слёзы и стекают по вспыхнувшим щекам. Наклонившись, я собираю влагу губами, после чего целую Аврору в соленые губы.
Ни хрена не понимаю, что я сделал не так, но спешу все исправить.
– Выключить? – тихо спрашиваю, успокаивающе поглаживая ее по сгорбленной спине.
– Оставь…
Встряхнув волосами, она вдруг выпрямляется, принимает мое приглашение и сама обвивает меня за шею, обреченно роняя голову мне на плечо. Ищет во мне утешение, а я не задаю лишних вопросов. Пусть утоляет боль, если ей так легче. Я готов стать для нее жилеткой, опорой, лекарством от одиночества… Всем, чем она пожелает, лишь бы оставалась рядом.
– Знал бы ты, как я устала…
Без слов заключаю в объятия мою чужую женщину, чтобы никогда больше не отпускать, неторопливо покачиваю ее в руках и поднимаю глаза к звездному небу. Если там кто–то есть, то почему ангелы на земле страдают?
– Рора, милая, не плачь, – уговариваю ее шепотом, распуская шелковистые волосы и зарываясь в них своей жесткой пятерней. Массирую затылок, спускаюсь к шее. Ласкаю притихшую Аврору, целую мягко, обнимаю крепче. – Отпусти свою боль и доверься мне. Клянусь, я сделаю тебя счастливой.
– Я согласна, – неожиданно выдыхает мне в шею, прижимается губами к ключице, а меня колотит как в лихорадке от ее нежности.
Никогда не был сентиментальным, но именно в этот момент… сердце наружу.