Страница 34 из 59
Глава 25
– Антон Дмитриевич, начальник госпиталя, – заторможено представляется старик, протягивая мне ладонь. Я принципиально не принимаю. Это в его интересах, иначе сорвусь и выверну ему руку после того, как он трогал мою женщину.
– Мирон Громов, ваш бывший пациент, – мрачно отвечаю, спрятав кулаки в карманах.
– Громов, – задумчиво повторяет, как–то странно рассматривая меня. – Надеюсь, вы всем довольны.
– Более чем... – перевожу взгляд на Аврору. И чересчур собственническим тоном произношу: – Поехали?
Я подаю ей руку, и она послушно, как под гипнозом, вкладывает в нее свою ладонь. Легкого прикосновения кожа к коже хватает, чтобы унять мою ревность и остудить гнев. С этой женщиной я привык довольствоваться малым.
Порой даже взгляда достаточно...
Прочно сохраняя нашу зрительную сцепку, я притягиваю Рору ближе, и она степенно, как королева, подплывает ко мне на каблуках. Сегодня она выглядит иначе, будто наконец–то вырвалась из кокона и расправила крылья.
Вот так, красивая, ещё один шаг. Лети ко мне, на огонь. Сгорим вместе. Покажи всем, а особенно своему уроду–начальнику, что ты моя…
Но она останавливается в полуметре от меня, соблюдая приличное расстояние, как того требуют никому не нужные правила этикета, и оглядывается на Агапова.
– Всего доброго, Антон Дмитриевич, – вежливо прощается. Без подтекста, но у него иное мнение на этот счет. И планы... на нее.
– До завтра, Ророчка, – гадко ухмыляется он, облизывая ее словами и взглядом. Напоминает, что она у него в подчинении. – Жду тебя к восьми, как обычно. Постарайся без опозданий.
– Разве я когда–нибудь нарушала рабочий график? – ощетинивается она, вскинув подбородок.
– Нет, ты на редкость дисплинирована. Надеюсь, ничего не изменится.
Его внимание концентрируется на мне. Всем своим видом он показывает власть и превосходство. Слизняк в погонах полковника убежден, что проиграна битва, но не война, и готовится взять реванш. Его ненависть ко мне глубокая и вязкая, как будто тянется из прошлого, хотя это невозможно.
Или он узнал, что именно я прикрываю Рору перед штабом и пытаюсь вывести на чистую воду его товарища? Быстро же работает разведка…
Командир часто повторял, что у меня редкая способность наживать себя врагов. Отчасти он прав – всему виной моя прямолинейность и обостренное чувство справедливости. В нашем мире никто не любит играть честно, и Агапов не исключение. В его прищуренных глазах–щелках я четко прочитываю, что он будет под меня копать, пытаясь найти уязвимое место, чтобы отомстить. И начнет прямо сейчас, как только я увезу Аврору.
Если он думает, что меня легко убрать с дороги, то глубоко ошибается. Человеку, который дважды умирал и воскрес, ничего не страшно. На мне живого места не осталось. Куда ни стреляй, попадешь в молоко.
– Приятно было познакомиться, Мирон, – неискренне выплевывает он.
Криво ухмыльнувшись, я прощаюсь с ним ленивым, непочтительным кивком. Бережно сжимаю прохладную, слегка подрагивающую ладонь Роры и настойчиво веду за собой к машине. Стараюсь не спешить, подстраивая свои шаги под цокот женских каблучков. На протяжении короткого пути через двор, утопающий в летней зелени, я чувствую на нас цепкий взгляд Агапова.
– Твой начальник чем–то недоволен, – аккуратно вывожу притихшую Аврору на разговор, максимально сгладив углы. Никогда не отличался дипломатичностью, но давить на нее нельзя. Закроется, а я, наоборот, хочу ее раскрыть. – Что–то случилось между вами, пока меня не было?
– Я имела неосторожность согласиться на его приглашение, – неожиданно прямо признается она, и ее честность действует на меня как ледяной душ. – Это было до твоего приезда, – свободно добавляет. Причем не оправдывается, а всего лишь ставит перед фактом.
Невероятным усилием воли гашу в себе гнев. Знала бы она, с каким трудом я вырвался в Питер. К ней, черт возьми! Стоит лишь представить, что я мог опоздать, как все горит в груди.
Зачем тебе он, красивая? Забудь. Я ведь убью каждого, кто к тебе приблизится….
Вдох. Глубокий. До диафрагмы.
– Очень неосмотрительно с твоей стороны, – выдыхаю сквозь зубы, крепче стиснув ее хрупкую ладонь. Она вздрагивает, пытаясь высвободиться, и я ослабляю хватку, осознав, что перестарался и сделал ей больно. Большим пальцем поглаживаю тонкое запястье в знак извинения. – Я же обещал вернуться за тобой.
Осторожно приобняв ее за талию и с несвойственным мне трепетом прижав к себе, как хрустальную статуэтку, я открываю дверь. Подавляю жгучее желание грубо запихнуть Рору в салон автомобиля и, утопив педаль газа в пол, угнать ее как можно дальше от пошлых, липких намерений старика.
На секунду оглядываюсь. Он по–прежнему стоит на крыльце и следит за нами.
– Что ж, как видишь, ты успел, – тихо шелестит под ухом. Сладкое рваное дыхание едва уловимо щекочет шею. Аврора не кокетничает, но меня кроет от ее близости. – Куда мы едем?
– Сюрприз, – выдавливаю из себя улыбку, вернув все внимание единственной женщине, которая этого заслуживает.
– Я их опасаюсь, – хмурится она, но в машину садится. Всё–таки доверяет мне.
– Не меня тебе надо бояться, – качаю головой, обходя капот. Прежде чем устроиться за рулем, я напоследок бросаю уничтожающий взгляд на Агапова. Пару мгновений спустя, мрачно наблюдая за ним через боковое зеркало, я глухо повторяю: – Точно не меня.