Страница 28 из 59
Глава 20
Впервые за три года я разрешаю себе открыться мужчине и переложить на него часть своих проблем. Возможно, я об этом пожалею, но все происходит непроизвольно и бессознательно. Я просто тянусь к его теплу, как мотылек летит на огонь, не боясь обжечься.
Я рано повзрослела, с детства привыкла справляться с трудностями в одиночку, потому что четко уяснила главную истину – я никому не нужна, кроме семьи, которой лишилась. Позже моей единственной крепостью стал Слава, и я смогла расслабиться, почувствовать себя обычной слабой женщиной, правда, ненадолго… Сейчас его место упорно пытается занять Мирон. Каждым взглядом, жестом, поступком он приковывает меня к себе все сильнее, не оставляя шансов вырваться.
Сам того не ведая, Громов выбрал наше любимое с мужем кафе – тихое и уютное место на набережной, без лишнего пафоса, пыли в глаза и неестественного лоска.
Мы сидим за тем самым столиком на открытой террасе, смотрим друг другу в глаза, и это теснее физического контакта. Я говорю спокойно, размеренно, без паники и истерик, он внимает каждому моему слову, не перебивая, будто все это и правда важно для него.
– Ты умница, Рора, и поступила правильно, – мягко, до мурашек ласково произносит Мирон, когда я заканчиваю рассказ. – Я тебя услышал, все запомнил. Есть что–то ещё, о чем я должен знать? – уточняет с прищуром, словно видит меня насквозь.
Рядом порхает молоденькая официантка, направляясь к нам, и я умолкаю, потому что не хочу обсуждать дело при посторонних. Она приносит наш заказ – легкий салат с морепродуктами мне и черный кофе Мирону, задерживается возле него, очаровательно улыбается, вызывая у меня необъяснимый укол ревности.
«Это не он, Аврора. Этот мужчина не твой», – мысленно напоминаю себе, уткнувшись в свою тарелку и ковыряя вилкой листья айсберга.
– Аврора? Что ещё? – требовательно зовет меня Громов, когда стук каблуков официантки наконец–то отдаляется.
– Есть довольно влиятельные люди, которые хотят замять это дело.
– Кто? Имена? – звучит отрывисто, как в армии.
Таинственного друга Агапова я лично не знаю, а его самого сдавать не хочу. Стравливать двоих мужчин, которые ко мне неравнодушны, считаю подлым и неправильным. Поэтому закусываю губу, упрямо мотнув головой.
– Понял, принял, – недовольно бросает Мирон, уловив, что я что–то скрываю. Но не давит. – Я прослежу, чтобы не замяли, – делает паузу, меняет тон. – А теперь ешь, пожалуйста. Не хочешь заказать себе что–нибудь серьёзнее травы?
– А ты? – парирую я, кивая на его кофе.
– Хм, хорошо, – хмыкает с загадочной улыбкой. И просит меню. – Давай выберем вместе. Я обычно не ужинаю, но с радостью составлю тебе компанию.
Мы обсуждаем блюда, как настоящая семейная пара со стажем, останавливаемся на карбонаре: стоит мне обмолвиться, что она здесь самая вкусная, как Мирон подзывает официантку и просит две порции. Ему плевать на себя и свои желания, но он твердо намерен меня накормить.
– Зачем ты вернулся, Мирон? – задаю слишком личный вопрос, который волнует меня с момента нашей встречи в штабе. – Почему ты оставил службу на севере? Такие, как ты, не уходят в отставку, а несут долг родине до конца.
Сердце сжимается до боли. Прошлое стучится в дверь.
До конца. Как Слава….
– Это неважно и неинтересно, – чересчур несдержанно огрызается он. Заметив мою растерянность, продолжает спокойнее: – Понимаешь, Рора, я привык отделять службу от мирной жизни. Все, что было на севере, останется там.
Проблема в том, что я понимаю, как никто другой. Слава тоже закрывался, когда речь заходила о флоте. Отмахивался, отшучивался – и ничего не рассказывал. Его вторая жизнь так и осталась для меня под грифом «Секретно».
– Несправедливо, тебе не кажется? – выпаливаю я с претензией, облокотившись о край стола, и Громов недоуменно выгибает бровь. – Я была честна с тобой, ты знаешь обо мне все, а сам не можешь ответить на простой вопрос. Как я могу доверять человеку, который неискренен со мной?
– Согласен, – нехотя цедит сквозь зубы, словно ломает себя. – Дело в том, что хвастаться мне нечем. Я больше непригоден для службы в горячих точках, так что меня списали на берег. Вот такой карьерный рост: от морпеха до штабной крысы, – ухмыляется недобро. Не сводя с меня глаз, борется с эмоциями, словно я его личный антистресс. Его взгляд постепенно смягчается. – А Питер я выбрал, чтобы быть ближе к тебе.
– Прости, мне жаль, – шепчу импульсивно. Но при этом чувствую облечение, потому что он теперь в безопасности, пусть даже такой ценой.
– Не надо, Рор–ра, – чуть не рычит. Предупреждающе, грозно, словно я его чем–то обидела.
Вилка гнется в его мощном сжатом кулаке, и я, подавшись вперед, порывисто накрываю его ладонью. Громов смотрит на место соединения наших рук, как на что–то нереальное. Мне тоже не верится, что я решилась дотронуться до него. Очнувшись, я отдергиваю кисть, но она тут же оказывается в крепкой мужской хватке.
– Парадокс, – хмурится он, задумчиво рассматривая и перебирая мои пальцы. – Буквально пять минут назад я бы все отдал за твое добровольное прикосновение, но прямо сейчас меня это оскорбляет. Никогда не смей меня жалеть, Рора, – отчитывает меня, а сам прижимается губами к моей ладони, на секунду прикрыв глаза.
Он кажется таким уязвимым в этот момент. Его легкий, целомудренный поцелуй действует на меня как разряд дефибриллятора, возвращая к жизни каждую клеточку моего тела. Я чувствую в нем родного человека.
– Это не так, – сипло спорю. Растворившись в ощущениях, я касаюсь пальцами его грубой щеки, веду ногтями по шраму.
Три года траура. Одна встреча, которой не должно было случиться. И внутри все переворачивается, откатывая меня назад. Острое дежавю миллионом иголок вонзается в кожу, проникая в кровь и стремясь к сердцу.
– Разве? – не отрываясь от моей руки, Громов поднимает на меня потемневший взгляд исподлобья. Жарко выдыхает в раскрытую ладонь. – А как, Аврора?
– Не знаю, Мирон.
Я ни капли не лукавлю, ведь сама не могу разобраться в своих чувствах. И в мужчине с лицом моего любимого супруга.
– Разберемся вместе. Если ты позволишь.