Страница 26 из 59
Глава 19
Полчаса спустя я покидаю штаб как поле боя. Разбитая и уставшая, но не сломленная. Я заставила адмирала выслушать мою версию случившегося. Он не перебивал и не спорил, внимательно изучал каждый документ, который я ему протягивала, и делал какие–то пометки в своем блокноте. Однако на его каменном лице невозможно было считать ни единой эмоции. Типичный вояка, сдержанный и закрытый. Он вел себя так, будто мы обсуждали погоду за окном, на мои порывистые речи реагировал лишь легким наклоном головы, а на прощание сухо обронил: «Разберемся».
Надеюсь, не солгал…
Я сделала все, что могла, и если потребуется – повторю каждое слово на суде.
С чувством выполненного долга я выхожу на улицу. Солнце прячется за горизонт, напоследок пускает зайчики по стеклам стоящих на парковке машин, нежно касается моего лица и слепит глаза. Я поднимаю ладонь, чтобы прикрыться, пытаюсь сфокусироваться на засвеченном дисплее и найти номер такси.
В списке входящих вызовов – пять неотвеченных от Агапова. Небрежно смахиваю их вместе с лаконичным сообщением: «Перезвони, как освободишься». Не исключаю, что он действительно беспокоится обо мне, но его неоднозначная просьба утаить правду не выходит у меня из головы и перечеркивает наши хорошие отношения.
Я сейчас на взводе, поэтому отключаю телефон от греха подальше.
Не хочу ни слышать никого, ни видеть.
После душного кабинета начальника возникает непреодолимое желание прогуляться на свежем воздухе. Мне необходима перезагрузка. Я направляюсь на остановку, опустив голову и подняв воротник легкого плаща. Мне не холодно – просто хочется спрятаться от всего мира.
В стороне от служебных машин притаился серый внедорожник. Он настолько неприметный, скромный и неяркий, в цвет пыльного асфальта, будто это специальная городская маскировка. В отличие от Агапова, его владелец явно не гонится за статусом и не стремится выделиться, а наоборот, предпочитает оставаться в тени.
Не знаю, чем меня цепляет невзрачный автомобиль, но чем ближе я подхожу к месту его стоянки, тем сильнее грохочет сердце в груди. Ускоряю шаг, чтобы пролететь мимо, но он мигает мне фарами, после чего водительская дверь грубо и торопливо распахивается.
Я не успеваю испугаться, потому что из салона выходит Громов. Он молча преграждает мне путь, прикрывая мощным торсом от последних солнечных лучей, и галантно подает ладонь.
– Почему вы не уехали, Мирон? – удивленно выпаливаю, не принимая его руку, которая упрямо зависает в воздухе. Он так уверен в себе, что просто стоит и терпеливо ждёт, пока я передумаю.
– Разве это не очевидно? Я ждал вас, но чуть не упустил, – цокает с досадой. – Аврора Владиславовна, позвольте подвезти вас домой.
Он не спрашивает, а ставит перед фактом. Отказ не принимается. За минувшие два месяца Громов ни капли не изменился – наоборот, оправился, набрался сил и стал ещё настойчивее, чем был на больничной койке.
– Не стоило беспокоиться, я…
– Ты сейчас ищешь повод отказать мне? – рокочет он, сделав широкий шаг ко мне. Этого хватает, чтобы мы оказались практически вплотную, а его безапелляционное «ты» сметает все барьеры, которые я так тщательно возводила между нами.
И я сдаюсь, как когда–то сломалась под напором ухаживаний Славы. Убеждаю себя, что это мимолетная слабость, вызванная невыносимым переутомлением. Обещаю завтра вновь стать сильной и забраться в свой панцирь, но здесь и сейчас… я капитулирую с легкой, мягкой улыбкой.
– Если честно, я слишком устала, чтобы выдумывать отговорки, – тихо признаюсь. Замечаю тень сочувствия на его жестком, стальном лице, и мне кажется, что это искренне. – Знаешь, я буду тебе очень благодарна, если ты избавишь меня от необходимости ждать транспорт.
Могу поспорить, суровый офицер на секунду теряется и тушуется перед моей покорностью. Неловко берет меня за руку, сжимает до боли – и без лишних слов ведет к машине.
– Хм–м-м… – все, что он выдает, придерживая открытую пассажирскую дверь.
– Что–то не так? – вскидываю подбородок.
Мы зажаты между его внедорожником и припаркованной рядом машиной, к которой как раз подходит водитель в военной форме, вежливо кивает нам в знак приветствия. Места катастрофически мало, и Мирон обнимает меня за талию, притягивая к себе. В нос бьет тяжелый запах табака, словно он гасил тревогу в сигаретах все время, пока ждал меня. Хотя с чего бы ему нервничать? Человеческие слабости свойственны обычному мужчине, а он таран, движущийся к цели и сметающий все преграды.
– Наоборот, слишком… так, – шепчет мне на ухо, и его жаркое, рваное дыхание рассыпается мурашками по коже. Он невесомо касается губами раковины, после чего быстро, чтобы никого не задерживать, усаживает меня в салон. На миг наклоняется к моему лицу, сдувает прядь волос со лба и сам плавится в непривычной, теплой улыбке. – Впредь обращайся ко мне на «ты», Рора. Это, оказывается, приятно.
За руль Громов садится совершенно другим человеком, собранным, сосредоточенным и серьёзным. Словно это не он минуту назад чуть не поцеловал меня на глазах у одного из своих сослуживцев, с которым ему заступать на пост с завтрашнего дня.
– Мне в обратную сторону, Мирон, – спокойно сообщаю ему, когда мы выезжаем на трассу. – Развернись на светофоре, пожалуйста.
– Я знаю твой адрес, Аврора, не стоит недооценивать мои профессиональные навыки, – ухмыляется он, не сводя прищуренных глаз с дороги. Несмотря на габариты внедорожника, ловко маневрирует среди машин. На перекрестке прибавляет газ, уверенно гонит прямо.
– Тогда куда мы едем? – уточняю без опаски. Почему–то я уверена, что он не причинит мне вреда.
– Ты ужинала? – косится на меня, слегка повернув голову. Я не отвечаю. – Уверен, что даже не обедала. Дома у тебя больная свекровь, быт, куча забот, и вряд ли ты вспомнишь о себе раньше, чем глубокой ночью, – он так легко и точно описывает мой обычный вечер, будто видит меня насквозь или вовсе живет со мной. – Поэтому мы заглянем в ближайшее кафе на ужин.
– Это свидание? Я не давала своего согласия, Мирон, – отчитываю его строго.
– Обижаешь, Рора, – бархатно смеётся он. – Первое свидание я организую на высшем уровне, потому что ты достойна лучшего. Поверь, я бы подготовился к нашей встрече, но она произошла быстрее и внезапнее, чем я планировал. Как говорится, человек предполагает, а бог располагает. Но значит, так было нужно. Сегодня мы просто поужинаем, и ты расскажешь мне о своих проблемах.