Страница 23 из 59
Глава 16
Аврора
«Я вернусь за тобой»…
С момента нашей последней встречи прошло два месяца. Сакура давно отцвела, больничный двор утопает в зелени, проклятая весна уходит, забирая с собой боль воспоминаний, и совсем скоро я смогу дышать чуть легче и свободнее.
Я не считаю дни, не скучаю и не жду его возвращения. Я лишь украдкой молюсь, чтобы он не повторил судьбу Славы. Каждый раз, когда меня вызывают в операционную, боюсь снова увидеть его на столе без сознания. И не спасти... Меня мучает бессонница. Стоит мне сомкнуть глаза, как я ныряю в новый кошмар: вместо супруга теперь я вижу раненого мужчину, похожего на него, который умирает под моим скальпелем.
Иногда мне кажется, что не было никакого настойчивого пациента, который без раздумий и сомнений предложил мне руку и свое реанимированное сердце. Который целовал меня так искренне, по–хозяйски и страстно, как умел только… он. И я отвечала не чужому человеку, а своему до кончиков пальцев. Когда становится невыносимо, я в бреду начинаю думать, что ко мне и правда приходил муж. Чтобы попрощаться. И чтобы я его наконец–то отпустила.
Наверное, пора…
Ведь он точно не вернется, как бы я ни любила его и как бы ни ждала…
Слава тоже любил… И хотел бы, чтобы я жила дальше: вышла замуж, нарожала детишек и была счастлива без него. С кем–нибудь другим, кто заботился бы обо мне так же трепетно, как он.
Встреча с Мироном показала мне, как сильно я устала от боли и одиночества. До безумия.
«Может, пора отпустить?»
Я решила прислушаться к этому совету. Именно поэтому отвергла предложение Громова, ведь он слишком напоминает мне мужа. Невозможно сделать шаг вперед, если постоянно цепляешься за прошлое. Строить отношения с призраком нечестно по отношению к нам обоим. Ни один мужчина не согласится быть копией. Заменой. Тем более такой собственник, как Мирон.
К счастью, он сам уехал и, похоже, забыл о докторше, с которой заигрывал от тоски. Я ни капли не злюсь на него, наоборот, от всей души желаю ему счастья. Но все ещё храню в ординаторской кольцо в бархатной коробочке и закрытый пакет, в который я так и не заглянула. Спрятала все на верхней полке в шкафу… рядом с фотографией мужа.
«Если тебе не надо, давай я заберу. Я не гордая», – вспоминаю бесцеремонную фразу Женьки, которая и подтолкнула меня оставить подарок Громова себе. До сих пор я не избавилась от гадливого чувства, будто она пыталась испачкать что–то очень интимное, ценное и сокровенное.
«Нет, я верну ему при встрече», – солгала я, хотя уже тогда понимала, что мы вряд ли когда–нибудь увидимся с Мироном.
Женька некоторое время донимала меня расспросами, то и дело напоминая о пациенте, которого я хотела бы выбросить из головы, но я отказалась его обсуждать. Когда ее наконец–то перевели в штаб, я выдохнула с облегчением. Теперь мы встречаемся редко.
Я по–прежнему «по локоть в крови», как выражается подруга, а она «в красивой форме и в окружении здоровых во всех смыслах мужчин». Если и пересекаемся, то исключительно по работе. Как сегодня…
– Жень, начальник штаба на месте? – уточняю, зажав телефон между плечом и ухом. Освободив руки, перепроверяю все документы, результаты анализов, снимки и аккуратно вкладываю их в папку.
– Разрешите доложить: боров залез в нору и никуда сегодня не собирается, – тихо ерничает она. – Бери, пока тепленький.
– Договоришься, Евгения, пока тебя не разжалуют, – строго отчитываю ее, хотя мне она уже не подчиняется.
– У меня протекция, – жеманно хихикает. – Рора, ты прямо сейчас к нам собираешься? Зайдешь в медслужбу? Кофейку попьем, посплетничаем. У меня столько новостей, – шепчет с придыханием, и этот игривый тон мне не нравится. Пустая болтовня меня утомляет, зато Женька питается сплетнями, как энергетический вампир.
– Прости, не сегодня. Я по важному поручению Агапова. Надо кое–какие документы передать лично начальству, – абстрактно сообщаю, не вдаваясь в подробности.
В моих руках – история болезни молодого военнослужащего, которого я прооперировала на днях. Я не сомневаюсь в своем решении, потому что все сделала правильно и в очередной раз спасла жизнь, но Агапов намекнул, что у высшего руководства ко мне есть вопросы, и попросил быть сговорчивой. Моя интуиция забила тревогу.
– А–а–а, наверное, по делу нашего Лаврентьева, который неудачно «упал», порвал селезенку и сейчас «отдыхает» у тебя в госпитале, – протягивает Женя. Ее осведомленность всегда поражает меня и обезоруживает. Я теряю дар речи, а она щебечет как ни в чем не бывало: – Из–за него весь штаб на ушах. Наши до последнего пытались скрыть происшествие, пока он к тебе под нож не попал. Если бы не ты, то неизвестно, чем бы все закончилось.
– Я выполняла свою работу, – цежу сдержанно.
Лямка сумки натирает плечо, как будто внутри тяжелая гранитная плита, а не папка с бумагами. Во дворе меня ждёт машина Агапова, в лобовое стекло светит солнце, но я знаю, что он за рулем и следит за мной. Невольно начинаю нервничать. Антон вызвался лично отвезти меня в штаб со словами: «Не бойся, я с тобой и не дам тебя в обиду». Это и есть проявление мужской заботы, которой мне сейчас так не хватает, однако мое критическое мышление привыкло во всем искать подвох.
– И всё–таки загляни ко мне, Рора, – не унимается подруга. – Мне птичка на хвосте принесла кое–что про твоего Громова. Он снова в Питере, – и бросает трубку, намеренно оставляя меня в растрепанных чувствах.
Значит, он рядом. Со мной в одном городе...
Я мгновенно забываю обо всех своих страхах. Возникшее из ниоткуда ощущение защищенности укутывает меня с головой, словно пуховое одеяло. Все мысли сконцентрированы на его обещании, зацикленном на повторе.
«Я вернусь за тобой, Аврора»…
– Я за тобой, – вторит ему слишком бодрый, лающий мужской голос, выдергивая меня из мыслей. – Готова?
Дверь стерильно белого «японца» медленно, осторожно открывается, и так же неторопливо из машины выбирается Агапов. Длинными пальцами застегнув пуговицу на безупречном пиджаке цвета слоновой кости, он важно шагает мне навстречу. Всем своим видом демонстрирует уверенность, стабильность и серьёзность намерений.