Страница 21 из 59
Глава 15
Я захлопываю дверь за ее спиной, чтобы отсечь нас от всего мира и хотя бы ненадолго остаться наедине. Не рассчитав силы, делаю это слишком громко. Петли скрипят, пластиковое полотно вбивается в коробку, глухой удар эхом прокатывается по пустому коридору. В больничной тишине это сродни взрыву.
Мы оба морщимся. Я – с оттенком вины, Аврора – с осуждением и недовольством.
– О чем?
– О нас, – коротко, емко и без расшаркиваний.
Не перегибай, Громов! Ты не на боевом задании. С женщинами надо помягче…
Но ладони сами ложатся на ее тонкую талию, сжимают до предела, чуть ли не полностью заключая в кольцо, и фиксируются, будто у меня мышцы заклинило. В нос проникает невесомый запах сакуры, и я четко осознаю, что никогда не смогу отпустить эту женщину. Я впервые вижу ее так близко при свете дня, жадно облизываю взглядом каждую черточку, хочу утонуть в больших голубых глазах, будто миллион раз делал это раньше.
Дикая мысль, что она всегда была моей, пульсирует в висках и не дает покоя.
На лице Авроры мелькает что–то неуловимое, похожее на нежность, но она прогоняет непрошеную эмоцию и стремительно покрывается льдом. Снова прячется в свою бронированную раковину, из которой ее не достать. Рядом с ней становится холодно, как в морге, но я готов замерзнуть до смерти – только бы не расставаться.
За что ты так со мной, красивая? Чем я заслужил твое пренебрежение?
– Вы слишком много себе позволяете, Громов, – с легкой вибрацией произносит Аврора, словно борется сама с собой. – Во–первых, отпустите…
– Нет, – вырывается из моей груди, и мои пальцы сильнее впиваются в ее талию.
Я делаю шаг вперед, и она упирается спиной в дверь.
– Нападение на медицинского работника, домогательство, – чеканит с показным равнодушием, но наш зрительный контакт обещает большее. – Вы хотите пойти по статье?
– Я хочу на вас жениться, Аврора, – выпаливаю на одном дыхании.
– Вы сумасшедший…
Она опускает длинные ресницы, а когда поднимает их – глаза едва заметно поблескивают. Как солдафону с атрофированной эмпатией, мне непонятна ее реакция, но я бережно веду тыльной стороной ладони от острой скулы к точеному подбородку. Касаюсь губ...
Аврора вздрагивает, и я отступаю, предоставляя ей свободу.
– Я не хотел тебя пугать, прости, – резко перехожу на ты, сметая барьеры между нами, а ее будто ломает изнутри.
Шумный тонкий полувздох–полувсхлип разносится по палате. Аврора отходит к окну, обнимает себя руками и молча смотрит вдаль. Я не знаю, что с ней происходит. Но хочу понять, черт возьми!
Я чувствую, что необходим этой женщине так же, как и она мне.
Зачем усложнять?
Я приближаюсь к ней сзади, беру за плечи, сминая кремовую ткань легкого весеннего плаща. Какая же она светлая и воздушная – вся тьма рассеивается, что была до нее. Уткнувшись носом в ее затылок, я полной грудью вдыхаю запах мягких волос. С наслаждением закрываю глаза, как одержимый.
– Я сегодня улетаю обратно на север, – шепчу порывисто, и дыхание сбивается. – Я обязан явиться в штаб, в противном случае я бы остался в Питере и добивался тебя, как поступают в нормальных отношениях. Но я, как ты правильно отметила, не совсем нормальный. Нас обоих сложно назвать среднестатистическими людьми, согласись?
Я делаю паузу, прижимаюсь губами к пульсирующей жилке на бархатной шее. Замираю, не наглея, хотя остро хочется поцеловать ее и оставить свою метку на фарфоровой коже.
Аврора не издает ни звука. Лишь хрупкие плечи судорожно поднимаются.
– Я боюсь, что пока буду решать проблемы по службе, тебя украдет из–под моего носа какой–нибудь… Агапов, – выпаливаю ревниво.
– Откуда?... – начинает она и осекается, усмехнувшись. – Навыки разведчика? На этот раз мимо. У нас с Агаповым исключительно служебные отношения. Ничего личного, – неожиданно оправдывается, а мне приятно.
Потому что моя… И принимает это как факт, пусть пока подсознательно.
– Дождись меня, пожалуйста, – прошу, разворачивая ее к себе лицом.
Она не успевает надеть маску бездушного врача, выпускает свои настоящие эмоции. Я считываю их и убеждаюсь, что не ошибся. Я никогда бы не стал принуждать женщину, которая ко мне равнодушна. Аврора запрещает себе чувствовать, но ее кроет так же сильно и беспощадно, как меня.
– Я замужем.
– Дай мне шанс, Рора.
Наши фразы звучат одновременно и разбиваются вдребезги друг об друга. Аврора на автомате поднимает руку к груди, но я опережаю ее – и, подцепив проклятое обручальное кольцо, перекидываю его на цепочке назад, чтобы не мешало. Обхватив ее горящие щеки ладонями, яростно врезаюсь в желанные губы грубым, властным поцелуем.
Я не церемонюсь, как той ночью. Выдержки не хватает. Нападаю, словно зверь, беру свое.
Как в последний раз.
Возможно, так и есть, и Аврора больше никогда меня к себе не подпустит… Эта мысль обрывает все стоп–краны. Напираю отчаянно, вдавливая ее бедрами в подоконник. Оконные рамы трещат, когда она лопатками откидывается на них, отчаянно пытаясь отстраниться от меня.
Ещё одно движение – и мы вылетим на хрен со второго этажа.
Аврора замахивается, чтобы отвесить мне пощечину, но я перехватываю ее запястье и впечатываю в стекло. Свободной рукой накрываю затылок, чтобы не отвернулась, зарываюсь в шелковистые волосы пальцами, распуская тугой пучок.
Целую неистово, вторгаюсь языком в ее рот, пробую каждый миллиметр на вкус, который на сто процентов мой. Пьянею без алкоголя.
Ни одна женщина на меня так не действовала. Никогда.
Я отрываюсь от неё сам, когда понимаю, что у меня передозировка. Но не ослабляю хватки. Мы соприкасаемся лбами, дышим жарко, часто, рвано. Смотрим друг на друга, не моргая.
– Я тебя заберу, – моя фраза звучит как угроза. – У всех, и прежде всего у него.
Спускаю ладонь с затылка, нащупываю кольцо между ее острых лопаток, сгребаю вместе с цепочкой в кулак.
Больное чувство, когда ревнуешь к покойнику, но я не в силах с этим справиться. Наклоняюсь, припадая губами к нежной шее.
– Нет, – летит хлестко, как выстрел. И я отшатываюсь.
Все мои ранения и операции – ничто по сравнению с этим убийственным «нет».
– У тебя будет время подумать, – упрямо чеканю, нервно хватая с тумбочки выписку.
– Заберите, – кивает Аврора на кольцо и пакет, но не притрагивается к ним, будто они заминированы.
– Это подарок, – цежу сквозь зубы.