Страница 88 из 166
– Нет, – отрезала Лаксия. – Нам нужны более убедительные доказательства. Мы решаем, отпустить его на свободу или отсечь у него способность. Это трудное решение, мы не можем относиться к нему легкомысленно. Продолжаем.
– Это пытка!
– Это испытание, и у нас есть его согласие. Мне тоже его жаль, как и всем вам, свидетелям этого, но он колеблется. Если мы не продолжим, нам придется повторить все через пару недель. Вы этого хотите?
Бхарави выругалась, когда снова прозвучал голос Лаксии.
– Ираван, привязывают ли тебя супружеские узы к твоему сознанию?
«Я люблю Ахилью
, – в отчаянии подумал он. –
Уж это-то должно быть правдой. Да помогут мне гнев и ярость, так должно быть».
Звезды в Моменте изменились в третий раз.
И Ираван наконец-то увидел себя таким мужем, каким он на самом деле был.
Они с Ахильей стояли в храме, обмениваясь цветочными гирляндами в день свадьбы. Ахилья была прекрасна, ее глаза сияли безудержной радостью, но
его
глаза горели злобой. Он ушел от нее, и ее лицо исказилось от боли, а его сердце воспарило от того, что он причинил ей боль. Он презрительно оглядел ее, когда она протянула руку, чтобы спросить его о пропавших бусинах рудракши, и его презрение кинжалом ударило ее в сердце.
– Нет… – рыдал Ираван в саду веристемов. – Нет… Я не… Они не… Нет, пожалуйста.
Снова и снова он видел, как давал клятву считать ее своим высшим идеалом, как обещал идти по дороге жизни вместе с ней или не идти вовсе. А Ираван в саду наблюдал, как его слова и действия обжигали ее.
– Нет, – выдохнул он. – Пожалуйста,
пожалуйста
.
Он видел, как оскорбляет ее, когда она приказывает ему покинуть экспедицию. Видел, как смеется над ее бесполезной яростью. Видел, как манипулирует женой, когда она скорбит о своем погибшем друге.
– Прекратите это, – закричал он, держась за голову. – Пожалуйста, о, гнев и ярость, пожалуйста.
– Отвечай на вопрос, Ираван, – прозвучал голос Лаксии. – Твои супружеские узы…
Все еще стоя на коленях, он зажал уши руками и раскачивался взад и вперед.
– Ираван!
Ахилья умоляюще протянула к нему руку в гелиолаборатории, но он продолжал траектировать, и она задрожала от страха. Он увидел, с каким удовлетворением он наблюдает, как она сопротивляется его превосходству.
– Нет, – всхлипнул он. – Это не я… Это не я… Пожалуйста.
Он бросал ее снова и снова, наказывая молчанием, и в этом действии было болезненное оправдание. Лицо у нее подергивалось, когда он говорил об архитекторах, она никогда не станет одной из них и никогда не поймет.
Руки Иравана вцепились в волосы, ногти царапали кожу головы. Тело сотрясали неконтролируемые рыдания.
«Мне так жаль,
– подумал он. –
Мне очень жаль»
. Любил ли он ее когда-нибудь? Он поклялся, что она будет центром его вселенной, но нарушил клятву. Это была не любовь. Это была не
любовь
. Он вел себя как чудовище. На него навалилась ужасная тяжесть, и он становился все меньше, постепенно исчезая.
– Ираван, отвечай на вопрос!
– Нет, – прорыдал он. – Отпустите меня.
Отсеките
у меня способность. Я не… они не… не привязывают… Я ничем не связан.
Сквозь слезы, затуманивающие зрение, Ираван увидел, как сад веристемов снова расцвел и на каждом листе распустился белый цветок.
– Ложь, – прошептала Чайя срывающимся голосом.
– Супружеские узы, – сказала Лаксия с удивлением, – подтверждены и все еще сохраняются. Третье условие соблюдается.
Ее слова были встречены молчанием, нарушаемым лишь тихими рыданиями Иравана.
– Покинь Момент, Ираван, – тихо сказала Лаксия.
Он повиновался, но воспоминания переполняли его разум, преследовали его, стыдили его. Он стоял на четвереньках, и тело сотрясалось как лист на ветру, голова была опущена, а по лицу безостановочно текли слезы. Он скорее почувствовал, чем услышал, когда вокруг него собрались члены совета, опустившись на колени. Кто-то коснулся его. Кажется, Бхарави. И он вздрогнул, будто она ударила его. Бхарави осторожно подталкивала его, пока он не встал на колени. Ираван закрыл лицо рукой, не в силах встретиться с ней взглядом. Ее прикосновения были мягкими, но настойчивыми. Она заставила его посмотреть ей в глаза.
– Все закончилось, – сказала она. – Ты прошел экспертизу.
– В этот раз да, – вполголоса добавила Лаксия.
Ираван поднял голову и увидел, как Киана коснулась тростью колена Лаксии и покачала головой. Он отвернулся, не в силах больше смотреть на них.
– Тебе нужно отдохнуть, – дрожащим голосом сказала Чайя. – Ты пережил травмирующий опыт.
– Веристем, – прошептал Ираван. – То, что я видел… это была не ложь. Это… это я и есть.
Чайя с Айравом обменялись обеспокоенными взглядами.
– Веристем не принимает во внимание истинность твоей интерпретации, Ираван, – сказала она. – Растение служит тому, чтобы просеять твои воспоминания, прошлые намерения и желания и выделить объективные факты. Цветы ответили на вопросы, которые задавали мы. Но эти ответы не являются гарантией точности ощущений или видений, которые ты получил в Моменте.
Ираван покачал головой. Освобождение не наступало.
– Ты летел по спирали, мой друг, – сказал Айрав. – Какое-то время ты не сталкивался лицом к лицу с собственными истинами, и в Моменте они, должно быть, превратились в худшие версии. Это не значит, что те воспоминания или
интерпретации
были правдой.
– Они были правдой, – прохрипел Ираван. – Я больше не могу лгать.
– Ты слишком строг к себе, – пробормотала Киана.
– Тебе нужно отдохнуть, – повторила Чайя. – Пройдет несколько дней, и ты почувствуешь себя по-другому.
Ираван снова покачал головой. Бхарави взяла его под руку, и он, пошатываясь, поднялся на ноги. Слезы высыхали, но на плечи давила сокрушительная тяжесть. Остальные встали, освободив ему путь. Киана, прихрамывая, отошла в угол, наверняка чтобы отключить силовое поле камеры смерти.
– Здесь мы закончили, – сказала Бхарави, обнимая Иравана за пояс.
Ее руки под полупрозрачной мантией засветились сине-зеленым. Она начала траектировать, и часть черного веристема в камере исчезла, сменившись зеленой травой. Сквозь пол пробился белый ветвистый куст, и от корня начало формироваться узловатое розовое дерево.
Айрав, Чайя и Лаксия замерли.
Бхарави уже хотела увести Иравана, но тут заговорил Айрав.
– Как ты это сделала? – спросил он, и Бхарави остановилась.