Небесный город

От этой мысли ее затошнило, но в ней скрывалось зерно истины. Ахилью захлестнула волна одиночества, и она почувствовала себя опороченной, будто сделала что-то не так, но ей нашли какое-то хитроумное оправдание. Что с ней происходит? Сначала она подозревала в чем-то нелицеприятном Бхарави, потом Иравана, теперь Дхрува.

«Я так больше не могу,

– подумала она, едва сдерживая слезы. –

Не могу без Иравана. Он мне нужен»

.

Она моргнула, чтобы скрыть, насколько расстроена, и подошла к гелиотехнологу.

– Дхрув, послушай меня. Мы не можем сохранить это в секрете, ты и сам понимаешь, что не можем. Даже если мы исключим из уравнения Иравана, давай предположим, что мы никогда и никому не скажем, что обнаружили вмешательство в траектирование. А что, если вмешательство разрушает архитектуру Накшара? Значит, своим молчанием мы обрекаем ашрам на гибель. Ты готов к такой ответственности?

Гелиотехнолог оторвался от своих записей и схватил ее за плечи.

– Ахилья, мы понятия не имеем, что это такое. Эта штука в джунглях блокирует траектирование, ведущее

вниз

, в джунгли, но блокирует ли она траектирование

внутри

города… этого мы точно не знаем.

– Ты просто жонглируешь словами…

– Нет, – сказал он, отпустив ее и начав расхаживать. – Я просто соблюдаю осторожность. Не надо меня обманывать, Ахилья, я знаю, что тебя волнует не Накшар. Ты просто хочешь помочь Иравану сделать все, в чем он тебя убедит.

– Гнев и ярость, Дхрув, конечно я хочу ему помочь. Он мой муж! Ты так говоришь, будто это плохо.

– Потому что ты совсем не

думаешь

. Что произойдет, если мы расскажем ему, и это вообще никак не будет связано с его расследованием? Он поймет, что мы заключали тайные сделки, контрабандой вносили растения. Ему придется донести на нас. Ты хочешь, чтобы это произошло?

– Он не донесет на нас, – возразила она. – Он поймет, почему мы решили проносить растения контрабандой, особенно если мы расскажем ему, что это нужно для создания аккумулятора.

Дхрув закатил глаза.

– Пожалуйста. Хочешь воззвать к его лучшей половине? Ты же знаешь, как он отзывается о гелиотехнологах. Знаешь, что он считает, что мы делаем недостаточно. Кроме того, он – Старший архитектор. Он будет обязан наказать нас. Как думаешь, что он выберет: спасти Накшар или спасти нас?

– Все не так просто, – сказала она, покачав головой. – Ираван сделает то, что сочтет правильным. Он поддержит нас, если мы его убедим, и тогда станет нашим величайшим союзником в этом деле. Он перейдет на нашу сторону, Дхрув. Он уже согласился выдвинуть наши кандидатуры, он предоставил нам

ресурсы

…

– Это решение он принял под давлением, потому что ты вынудила его. Если ты дашь ему эту информацию, думаешь, он продолжит нас поддерживать? Мы ведь снова будем в его власти. А если он окажется в положении, когда две его точки зрения вступят в войну друг с другом? Что он выберет тогда?

– Он…

Ахилья замолчала. И она, и Дхрув повернулись к проему, где стена раздвинулась и показался насквозь промокший Ираван.

Его белая курта была мокрой и прилипла к телу. Волосы цвета соли с перцем встали дыбом от дождя, а глаза блестели, то ли влажные, то ли слишком яркие. Ираван беспрепятственно прошел прямо сквозь силовое поле камеры смерти, которое не могло заблокировать ничего столь важного, как человеческое тело, но он как будто принес с собой грозовую тучу.

– Ираван, – сказал Дхрув. – Ты снова на ногах.

– Мы как раз говорили о тебе, – начала она, решив рассказать ему все.

– Неужели? – холодно ответил Ираван.

Его кожа озарилась светом траектирования. Окна в зале изобретений были наглухо закрыты. Дхрув захлопнул блокнот с настороженным взглядом. Со своими сияющими татуировками Ираван был самым ярким объектом в комнате, и Ахилья заметила то, чего не заметила сразу. Вся одежда Иравана была в крошечных порезах, с торчащими по краям нитками, на воротнике и рукавах расползлись темно-красные пятна. Кровь.

Ахилья подошла ближе к нему и подняла его руку, чувствуя исходящий от его кожи холод.

– Что случилось? – спросила она, и беспокойство заставило ее сердце забиться быстрее. – И твои бусины рудракши… они пропали…

Ираван взглянул на ее руку, лежавшую на его руке. Затем поднял на нее глаза, встретившись с ее. В этих темных глазах было столько насмешки, столько

презрения

, что его пристальный взгляд был подобен пощечине.

Ахилья мгновенно убрала руку и отшатнулась. Он никогда не смотрел на нее так. Ни разу.

Дождь снаружи стучал как бой барабанов.

– И-ираван? – заикаясь, произнесла она.

Он полез в карман и извлек белый куб размером чуть меньше его кулака.

– Не потрудишься объяснить, что это?

Ахилья уставилась на преступный ларец, не находя слов.

– И-и…

– Почему бы мне не рассказать вам, что произошло? – рявкнул он. – Вы двое плели тут, в гелиолаборатории, интриги за спиной у меня, за спиной у всех, подвергая опасности ашрам из-за мелких обид на архитекторов. Вот почему ты не хотела, чтобы я сопровождал тебя в джунгли. Ты не хотела, чтобы за тобой наблюдал Старший архитектор.

– Ты все не так понял, – начал Дхрув.

– Ираван, – одновременно с ним сказала Ахилья.

– И давно это продолжается? – спросил он, перекрикивая их. – Что еще ты пронесла контрабандой?

Ахилья обменялась виноватым взглядом с Дхрувом. Глаза Дхрува метнулись к столам, где в чашках петри лежали образцы растений, которые она принесла.

Ираван издал жестокий смешок.

– Понятно. Что ж, теперь этому конец.

Один из столов с оборудованием Дхрува расплющился, дерево превратилось в траву, а трава разверзлась зияющей пропастью, в которой с грохотом пронеслись грозовые тучи. Оборудование Дхрува улетело вниз и исчезло из виду, унесенное ветром. Сердце Ахильи заколотилось в груди, когда Ираван создал еще несколько пропастей в камере смерти.

Дхрув бросился к ближайшей, вытянув руки.

– НЕТ!

Он резко остановился, вцепившись руками в край, и уставился вниз, в бескрайнее небо.

– Ираван, – сказала Ахилья, учащенно дыша. – Пожалуйста, послушай. Мы были глупы и безрассудны, но это было не из-за обид. Дхрув использует растения для создания аккумулятора – как и хотел совет. Как

и ты

хотел. Мы на твоей стороне.