Страница 81 из 166
Часть Иравана в шоке наблюдала за этим: он никогда не видел, чтобы растение полностью меняло форму. Другая часть мрачно отметила: сорняк готовился к нападению, только теперь по-настоящему, а
он
– такой хрупкий,
ему
не выжить.
Ствол спираль-травы крутнулся, разворачиваясь.
Лист-лезвие метнулся в Иравана, промахнулся на несколько дюймов и врезался в стену у него за спиной.
Ираван двинулся, не осознавая, что движется, когда из ствола вылетело еще больше лезвий, похожих на топор, которые неслись на него, срезая волоски, пропарывая курту, стремясь добраться до кожи. Он вжался в стену, затем пригнулся и, развернувшись, упал на четвереньки.
Сквозь него все еще струилась энергия – сила, но он не знал, как ее использовать, и в голове у него раздался гневный рев.
«Помоги мне»
, – прорычал он, и ярость усилилась.
Конечности отреагировали сами по себе. Тело снова оторвалось от пола, но на этот раз показалось, будто его пытались унести невидимые крылья. Ноги дрожали и подгибались, и Ираван снова услышал яростный рев. Он напрягся, сердце заколотилось, а тело перевернулось в воздухе, уклоняясь от очередного острого листа-лезвия. Находясь в ловушке внутри себя, он наблюдал, как нечто, что ревело внутри, развернуло его и грубо
отшвырнуло
в сторону, чтобы спасти от острых лезвий.
Он не мог делать это вечно.
Ираван попытался войти в Момент, чтобы начать траектировать, потому что это была единственная доступная ему сила.
Но потом понял, что находится за пределами Момента.
Он не заметил, но его вторым восприятием стала бесконечная бархатистая чернота, и вся вселенная в этот момент превратилась в крошечную, звездную, волнистую сферу. Он вобрал в себя незнакомую энергию, струящуюся через него, узоры сине-зеленых татуировок осветили кожу, и он закричал, высвобождая силу в сферу Момента, чтобы уничтожить спираль-траву, уничтожить Момент, уничтожить все это…
Но третья сила отбросила его в сторону прежде, чем он успел ее выпустить.
Желудок сжался.
Ираван закружился в черноте не-Момента.
Рядом с ним светился кто-то третий. Не Резонанс, а нечто совершенно иное – его очертания как будто встали на дыбы, готовясь к удару. Из этого таинственного существа вырвался поток золотистого света, пронесся мимо Иравана в сферу Момента, и Ираван инстинктивно понял, что это существо, этот
союзник
, все время сражался со спираль-травой. Вот почему архитекторы Диска до сих пор не отреагировали, вот почему звезды Момента не погасли, вот почему никто в ашраме не знал о нападении. Этот союзник сформировал единую линию обороны.
Он начал подражать существу, концентрируя силу в такой же поток золотистого света, сливаясь с силой союзника. Два потока слились в один, загустели, а их общая сила шокировала, и ее было достаточно.
Спираль-трава в нише библиотеки разлетелась на крохотные осколки, царапая кожу Иравана, оставляя миллион тонких порезов.
Он упал на пол.
Союзник развернулся и врезался в него, выбивая из не-Момента. Крик ярости в сознании сменился криком предательства, он увидел, как Резонанс сердито хлопает крыльями в темноте…
Затем Резонанс и крик исчезли.
Мысли Иравана полностью вернулись в нишу библиотеки, внутри него рухнуло все, кроме обычного зрения.
Он лежал лицом вниз на полу, в ушах звенело. Лицо было мокрым. Горло пересохло от волнения.
Он знал, что снова встретился с расставанием, и его захлестнула волна сожаления и одиночества. Он не удосужился остановить слезы, которые все еще текли по его щекам. Он старался не думать.
Спустя долгое время он с трудом принял сидячее положение.
Слезы высохли, но его сильно тошнило. Он обнял себя, укачивая, как ребенка, и закрыл глаза. Сердце стучало так громко, что он почти чувствовал, как ткань его разорванной курты вибрирует с каждым ударом.
Вернулись разбитые изображения – жестокие образы. Вот в него летят лезвия спираль-травы, он прыгает – и затем, прежде, чем все это началось, было что-то еще,
что-то
. Ираван сидел и дрожал. Сколько это продолжалось? Минуты. Должно быть, несколько минут. Не больше пяти с тех пор, как он открыл ларец смерти.
Он распахнул глаза. Библиотечная ниша вернулась к архивному дизайну. Из порезов текла кровь, но нет, исцеляющая ветвь запечатала его раны. Угроза миновала, незамеченная. Никто не услышал битвы, потому что комната оделась в броню. Он был уверен, что архитекторы Лабиринта тоже ничего не заметили. Ираван пополз к центру, где мерцали последние ростки спираль-травы, единственный исходный лист обуглился и почернел, но все еще был жив.
Дрожа, он потянулся к Моменту и страектировал сложное разрешение, которое обычно хранилось в его бусинах. Он протянул дрожащую руку к стене, и ашрам отреагировал, в стене скрывался еще один ларец смерти, и он схватил белый стеклянный куб, когда тот появился из листвы.
Ираван подобрал с пола все еще живую спираль-траву, сунул ее в ларец, покрутил ручки, чтобы активировать силовое поле, затем сел спиной к стене, тяжело дыша.
Он поднял руки. Без бусин рудракши они выглядели голыми. Он видел только глубокие рубцы от траектирования в джунглях. Впервые Ираван подумал, что эти шрамы похожи не на лозы, а на что-то другое…
Он уронил голову на руки. Никогда прежде он не испытывал такого чувства правоты, уверенности, как при слиянии с Резонансом. Сила, чем бы она ни была, работала как энергия траектирования, позволяя переходить из Момента в не-Момент, от траектирования к… своего рода…
супер
траектированию.
Думать было больно. И он перестал.
Долгое время он сидел, прислонившись спиной к стене, подтянув колени к груди, с ларцом смерти на коленях, и тело у него дрожало.
Наконец, спустя, казалось, годы, Ираван выпрямился и встал.
Он взял ларец смерти, дал команду ашраму, и прямо из ниши перед ним пролегла тропа вниз к игровой площадке, где все еще яростно лил дождь. Собравшись с силами, Ираван медленно пошел к гелиолаборатории.