Небесный город

Текст был типичным для летописей архитекторов, которые в основном посвящались траектированию и использованию образуемой в результате энергии, но Ираван был встревожен встречей лицом к лицу с якшей-слоном. Его страх явно отражал тот самый страх, который пронизывал эти страницы. Возможно, существует более глубокая причина, по которой архитекторы боялись якш? Может, на этих существ когда-то охотились, их разыскивали и уничтожали?

Бессмысленные предписания в книге, расчетливое безразличие к джунглям, реакция Иравана – все это было каким-то образом связано со скрытой истиной. Ахилья чувствовала это нутром. Якши были стерты почти так же тщательно, как и неархитекторы. И все же, это знание тоже не приблизило ее к месту в совете. В этих текстах не было ни слова об обиталище –

единственной

важной теме, которая имела для нее значение, которая указывала бы на возможность выживания в джунглях.

Кроме того, даже если она найдет подтверждение, что обиталище якш существует, доказать это будет нелегко.

Если архитекторов учили этому, если они в это верили, то полет, должно быть, стал для них чем-то большим, чем просто чудом выживания. Это был способ сбежать из грозных джунглей раз и навсегда. Попытки Ахильи шли вразрез с древнейшими ценностями архитекторов, и именно по этой причине она не могла получить доступ к архивам, поэтому ее экспедицию утвердили в самую последнюю минуту. Она всегда знала, что ей приходится бороться, преодолевая огромное сопротивление, но только сейчас она увидела всю глубину этой проблемы…

«…То, что ты делаешь… ты пытаешься изменить историю… но какой ценой?»

– говорила ей Тарья.

Ахилья откинулась на спинку стула, сердце упало. Если у нее была хоть какая-то надежда подготовить доклад, чтобы получить место в совете, ей нужен был Ираван. Она была уверена, что у него есть недостающая часть этой истории. Их судьбы неожиданно переплелись с тех пор, как они заключили сделку, но Ираван проявлял искреннее любопытство каждый раз, когда навещал ее и обсуждал ее археологические идеи. Это напомнило ей о годах, когда он за ней ухаживал. Она оглядела свою нишу, память наполнилась теплыми днями, когда они лежали вместе, забыв про других любовников и про заботы, обнимая друг друга, а вокруг по полу были разбросаны книги. Теперь книги казались слишком непонятными, но, возможно, ей удастся попытать счастье с Дхрувом. Она протянула руку, и стена открылась в ответ на ее желание. Ахилья забрала сломанный медальон-трекер, который привезла из экспедиции, затем встала, потянулась и вышла из ниши.

Наступил пасмурный и холодный день, и, одетая только в тонкую курту и штаны, Ахилья поспешила вниз по лестнице в главный зал библиотеки фигового дерева. При такой погоде библиотека была уже переполнена: начинающие архитекторы в серой униформе медленно поднимались по полкам, граждане, не являющиеся архитекторами, приходили с детьми в игровую зону, а конкуренты на место в совете – Умит, Шрея и Рана – склонились над своими исследованиями.

Ахилья добралась до первого этажа, постучала по браслету Иравана с бусиной рудракши, затем направилась к гелиолаборатории. Через несколько минут она вышла на широкую открытую террасу, дождь теперь лил не переставая.

Секунду она стояла в замешательстве.

Затем стена на дальнем конце террасы, скрипнув корой, отворилась, и из-за нее полился золотистый свет. Ахилья поспешила туда, и стена закрылась, как только она вошла.

Несмотря на годы дружбы с Дхрувом, она никогда не бывала внутри гелиолаборатории. Та представляла собой огромный открытый зал, залитый солнечным светом, проникающим сквозь сводчатые стеклянные потолки, но доступ в нее был всегда ограничен. Если бы не браслет Иравана, Ахилья бы никогда не смогла проникнуть в лабораторию.

Лаборатория ошеломляла. Повсюду плавали гигантские синие голограммы, напоминающие колеса, воронки и трубы. Вокруг них толпились гелиотехнологи, увеличивая, уменьшая, рассматривая изображения, изучая их с разных сторон, болтая о том, что дела в ашраме пока не пришли в норму. У окон сидело еще больше гелиотехнологов, но, присмотревшись, Ахилья заметила, что это были не окна. Это были биоузлы: массивные устройства, о которых часто говорил Дхрув, и на их стеклянных экранах мерцали диаграммы. Подобно гигантским версиям гелиопланшетов, биоузлы мерцали экранами и гудели. Лучи тусклого солнечного света рикошетом отскакивали от них и гуляли по лаборатории.

Когда Ахилья вошла, никто из гелиотехнологов не обратил на нее внимания. Ираван уверил ее в этом вчера, когда она спросила, можно ли ей сходить в лабораторию. «Они склонны погружаться в работу и забывать об окружающем, – сказал он. – Но все же поглядывай на Лаксию. Не хочу, чтобы она знала, что браслет у тебя».

Ахилья осторожно пересекла главный зал и поднялась по винтовой лестнице. Каждый этаж плавал сам по себе, не опираясь на нижний, как листья на растении, а лестницы поменьше разветвлялись, словно стебли. Ахилья сверилась с браслетом Иравана, чтобы узнать, где находится Дхрув, и обнаружила его на верхнем этаже. Ее старейший друг, сгорбившись, сидел один в огромной комнате, уставившись на биоузел. В отличие от других помещений, кабинет Дхрува был выложен серыми каменными плитами, уложенными в траве. Дюжина биоузлов жужжала и щелкала вдоль стен без участия гелиотехнологов. Помещение выглядело пустынным и унылым и, казалось, вообще не принадлежало Накшару.

– Уходи, Умит, – раздраженно крикнул Дхрув. – На сегодня я зарезервировал этот зал.

– Я, конечно, могу уйти, – произнесла Ахилья. – Но я не Умит.

Дхрув удивленно обернулся.

– Гнев и ярость, как ты сюда попала? – спросил он вместо приветствия.

Ахилья подошла ближе и села рядом с ним. Закатав рукав курты, она показала ему браслет с бусиной рудракши.

Глаза Дхрува широко распахнулись.

– Это браслет Старшего архитектора… Подожди, это

Ираван

тебе дал? – он вскрикнул от внезапного ликования, наклоняясь вперед, чтобы рассмотреть бусину. – Это потому, что ты его попросила помочь нам? Ахилья, ты чудесная сумасшедшая штучка. Не могу поверить, что ты это сделала.

– Никому ни слова, прошу тебя. У него могут быть неприятности.

Дхрув рукой отмахнулся от ее предупреждений.

– Это потрясающе. Представляешь, сколько ты теперь сможешь сделать. Получишь доступ к архивам архитекторов, ко всем их историческим летописям, ко всем секретам, которые они хранят даже от гелиотехнологов. Сегодня мне пришлось выдержать

целую битву