Страница 65 из 166
Они продолжали смотреть на него. Чайя качнула головой в сторону Айрава – так они обменивались секретными посланиями. Эти двое всегда были близки, их отношения во многом напоминали отношения Иравана с Бхарави. Чайя всегда примет сторону Айрава. Они его не послушают.
Ираван повернулся к Киане.
– Кто-нибудь из других ашрамов приземлялся во время затишья?
Старший гелиотехнолог Киана нахмурилась и поправила очки.
– Мы не отслеживали, для этого требуется слишком много ресурсов. Но я могу показать тебе данные о
нашем
приземлении.
Она постучала по браслетам из бусин рудракши и заменила голограмму Айрава записью об узорах пыли в джунглях и использовании траектирования во время последней земной ярости. В отличие от приказа на взлет, который, по сути, диктуется ничем не контролируемой земной яростью – приказа, которому подчиняется каждый ашрам, приземление представляет собой анализ преимуществ и недостатков. Схема приземления у всех ашрамов разная и зависит от архитектуры каждого ашрама, его главных деревьев-основ, того, сколько энергии расходуют их Диски на посадку и повторный взлет. Накшар решил приземлиться в прошлый раз, потому что его архитекторам требовалась передышка.
– Что именно тебя интересует? – спросила Киана с другого конца стола.
– Я считаю, что в работу поста наблюдения с магнарутом вмешался Резонанс, и хочу знать, сколько других ашрамов зарегистрировали что-либо подобное.
Айрав повернулся к Бхарави.
– Ты была на посту перед посадкой. Как по-твоему, магнарут действительно как-то необычно реагировал?
– Нет, – ответила Бхарави, качая головой. – Он успокоился и расслабился, как и должен был, когда прекратилась земная ярость. Поэтому я и запросила посадку.
– Но почему-то он не выпустил шипы, когда на посту дежурила Наиля, – разочарованно сказал Ираван.
Он вкратце рассказал о том, что сообщила ему Наиля о звездах магнарута, в которых не произошло никаких изменений, о том, что само растение сохраняло спокойствие даже после того, как сработала сигнализация готовности к взлету.
– Единственное объяснение – Резонанс, – закончил он.
– Не единственное, – перебил Айрав.
И снова воцарилась тишина, на этот раз более зловещая.
Ираван нахмурился, глядя то на одного советника, то на другого. Киана моргнула и отвела взгляд, перекатывая трость вдоль коленей. Лаксия кашлянула, ее взгляд скользнул по пустому месту Манава.
И тут до Иравана дошел весь смысл слов Айрава.
Голограммы, которые он изучал до прихода Иравана, жесткая манера поведения, расчетливое молчание Бхарави…
Он сказал Ахилье, что никто не способен воздействовать на магнарут, растущий на посту наблюдения, но правда состояла в том, что архитектор-экстатик мог манипулировать разрешениями дерева рудракши – именно это делало экстаз таким опасным для города. Архитекторы в здравом сознании ни за что не стали бы так поступать. В случае с Манавом, чуть менее пяти лет назад, только что получивший должность Ираван поймал Манава в Моменте, когда тот привязывал дюжину линий созвездий к звезде рудракши. В первом восприятии Манав вполне здраво беседовал с Ираваном, абсолютно игнорируя то, чем занимался во втором.
Это была крошечная неосознанная оплошность. Но именно
таким
и был путь к экстазу – одна маленькая оплошность за другой.
Пока однажды они не приведут к разрушению города и не поставят под угрозу всю жизнь в ашрамах.
Под пристальным взглядом Айрава сердце Иравана учащенно забилось, ладони вспотели, и он подавил желание вытереть их о курту. Его взгляд упал на Киану, единственного человека в комнате, который был заинтересован в том, чтобы поверить ему.
– Киана, пожалуйста, – сказал он срывающимся голосом. – Пожалуйста, подумай о том, что я сказал.
Бхарави нахмурилась. Айрав просто покачал головой.
Но Старший гелиотехнолог Киана снова кивнула.
– Следующий сеанс связи с ашрамами-побратимами запланирован через несколько дней. Я попрошу у них журналы регистрации данных во время взлета и посадки.
– А пока, – пробормотала Чайя. – Возможно, тебе не стоит перенапрягаться, Ираван. Тебе нужно восстановиться. Это лучшее, что ты можешь сделать прямо сейчас.
Ираван ничего не ответил, руки у него дрожали. Было абсолютно очевидно, что его хотят отправить в отставку.
В нем поднялся гнев, внезапный и острый, сдавив горло.
Он чуть было не возразил, что все еще является Старшим архитектором, но прежде чем он смог подобрать нужные слова, поднялась Бхарави.
– Я прошу закрыть это заседание, – сказала она.
Айрав перевел взгляд с Бхарави на Иравана, затем пожал плечами в знак согласия. Остальные кивнули, и Киана встала со стула, опираясь на трость.
Бхарави взяла лежавший перед ней блокнот и подошла к Иравану. Ее поза выражала полное безразличие, но при этом призывала:
«Пойдем со мной. Я объясню»
.
На секунду Ираван застыл. Ему хотелось встряхнуть их, заставить признать существование Резонанса, увидеть опасность, которую сейчас видел только он. Но все, кроме Кианы, бормотали что-то о других вещах, о которых Ираван явно забыл. Бхарави уже была за дверью, и ему больше нечего было делать в палате заседаний.
Бросив последний отчаянный взгляд на Старшего гелиотехнолога, Ираван развернул инвалидное кресло и последовал к выходу за Бхарави.