Страница 54 из 166
– Ты находишь оправдания и избегаешь правды, и, кажется, я не знаю больше никого, кто способен так ловко формулировать фразы и манипулировать словами, подводя к совершенно неверной интерпретации. Но, – тяжело вздохнула Ахилья, – не думаю, что ты лжешь открыто.
– Какая бурная сентенция, но я ценю твое мнение.
Уголки его губ приподнялись в улыбке, но Ахилья не улыбнулась в ответ. В мыслях она увидела, как Ираван вошел в рощу, как потребовал, чтобы она взяла его с собой в экспедицию.
– Не понимаю я тебя, Ираван, – задумчиво сказала она. – Зная, сколько мер принимает совет, чтобы защитить ключ от поста наблюдения, ты просто взял и отдал его Наиле?
Он выдержал ее взгляд.
– Возможно, я не настолько предан ашраму, насколько должен быть предан член совета.
– Возможно, – согласилась она.
– Факт, который остался не замечен остальными членами совета, – сказал он и снова повернулся к классу, чувствуя себя неловко.
Ахилья продолжала изучать его. То, что Ираван сделал с ключом, а затем с браслетом, было очень типично для него. Ее муж часто вел себя безрассудно по причинам, известным только ему. Он пришел к ней уже дважды, и оба раза у него был скрытый мотив – в конце концов, это был Ираван. Но разве это делало его менее искренним? Да, у него были тайны, которые он хранил в сердце, но… он такой, какой есть. Она понимала это, когда выходила за него замуж. Более того, она наслаждалась этой его чертой. В прошлом, когда он, наконец, делился своими мыслями, ожидание откровения было намного приятнее самого откровения. Возможно, она должна была больше ему доверять. Ахилья покачала головой, пытаясь сосредоточиться на расследовании.
– А может быть такое, – сказала она, целясь наугад, – чтобы растения на посту не сработали.
Ираван пристально посмотрел на нее.
– Что ты имеешь в виду?
– Не знаю. Я же не разбираюсь в вашей архитектурной магии. Может, растения на посту наблюдения росли не так, как положено.
Ираван вздохнул.
– К сожалению, это наша
магия
не может контролировать. Растения на посту растут как постоянный атрибут ашрама. Никаким траектированием этого не изменить.
Ахилья подняла бровь.
– А я думала, что траектированием можно изменить все.
– Только не дерево рудракши. Дерево рудракши настолько восприимчиво в спектре сознания, что с таким же успехом оно могло бы быть сложным существом. Оно такое же древнее, как сам Накшар, и его специально культивировали, чтобы у него были определенные неизменные желания. Как, например, выращивание исцеляющей ветви. Или ашрам, защищающий архитекторов любой ценой. Или магнарут, без помех произрастающий на посту наблюдения. Кем бы ни были первоначальные архитекторы Накшара, именно так они закодировали дерево, когда впервые вырастили его из юного побега. Даже Старший архитектор не может помешать этому.
Ахилья наклонилась вперед, упершись локтями в колени. Тон Иравана не был покровительственным, но он явно уже обдумал все, что она говорила. Нужна ли ему вообще ее помощь?
– Итак, это не саботаж, это не ключ, и это не магнарут, – сказала она.
– Вот именно. Система спроектирована с высокой степенью надежности. Она не может дать сбой.
– Тем не менее это произошло.
– Да. Произошло. И по логике, единственная возможная причина – человеческая ошибка.
Ираван замолчал, когда в Академии зазвучал негромкий звонок. Наиля объявила перерыв в классе. Дети подняли с пола сумки и начали выходить. Ираван кивнул им, подождал, пока все отойдут за пределы слышимости, и повел Ахилью в теперь уже пустой класс, где их с опасливым видом ждала Наиля.
Младший архитектор начала говорить еще до того, как они приблизились.
– Простите, Ираван-ве, – пробормотала она, запинаясь. – Я пыталась остаться, но Айрав-ве…
– Все в порядке, Наиля, – мягко сказал он.
– Я не хотела, чтобы у вас были неприятности…
– Конечно, не хотела. У нас всего несколько вопросов.
Пристальный взгляд Наили пробежался по Ахилье, брови поползли вверх, рот изогнулся в усмешке.
– У вас обоих? – мягко спросила она.
Ахилья напряглась. В животе вспыхнул жар, и Оам снова произнес у нее в голове:
«Но такие люди, как мы, ничего не смыслят в полете и архитектуре…»
Кожа под браслетом Иравана с бусиной рудракши зачесалась, и мысленным взором Ахилья увидела себя и Наилю, стоящих на одной из террас Накшара перед приземлением. Она услышала снисходительность в голосе девушки, когда та объясняла Ахилье –
археологу,
– что такое эта чертова земная ярость.
Глаза Иравана недовольно сверкнули из-за самонадеянного вопроса Наили.
– Младший архитектор? – сказал он с угрозой.
– Я… – Наиля смущенно рассмеялась. – Я не хотела никого обидеть. Это была неудачная шутка. Просто у нас в Академии не так уж много неархитекторов.
– Возможно, это потому, что вы не допускаете обычных горожан в свои привилегированные помещения, – сказала Ахилья, сжимая пальцы.
Ираван переводил взгляд с одной на другую.
На мгновение Ахилья подумала, что он скажет что-то еще, что он отчитает Наилю, как отчитал ее в роще перед экспедицией – как ни странно, она почти желала этого. Но он вздохнул и покачал головой.
– Наиля, что произошло после того, как я отправил тебя на пост наблюдения с ключом?
Младший архитектор накрутила на палец прядь волос и внимательно взглянула на него.
– Я пошла в храм по лабиринтам корней дерева рудракши. Ключ работал нормально, и на посту было полно свежего магнарута вот такой высоты… – Наиля подняла руку к талии и опустила. – Я вошла в Момент, как и должна была, но не стала траектировать. Это было довольно скучно.
Ираван фыркнул.
– А в Моменте ты ничего не заметила?
– Ничего. Звезды магнарута не выпускали шипы и не покрывались колючками. Не происходило вообще ничего, да я ничего и не ждала. Мы же только что приземлились. Должны были пройти дни или недели, прежде чем возник бы еще один приступ земной ярости.
– Значит, ты не подавала сигнал на Диск? – спросила Ахилья, скрестив руки на груди.
– Нет, – сказала Наиля, едва взглянув на нее. – Я поняла, что что-то не так, только когда зазвенело кольцо гражданина. Диск, должно быть, сам понял, что начался приступ земной ярости, и запустил процедуру взлета, поэтому у меня и зазвенело кольцо. Но я не почувствовала никаких изменений в магнаруте и не видела, что он выпустил шипы, ни в первом, ни во втором восприятии.
Ираван глубоко выдохнул.