Небесный город

Один за другим дети в классе начали излучать сине-зеленый свет, их кожа красиво мерцала. По мере того, как Наиля произносила новые инструкции, некоторые ученики переставали светиться, в то время как другие вспыхивали ярче.

– Что они делают? – спросила Ахилья.

– Они учатся входить в Момент, – сказал Ираван. – Это когда…

– Я знаю, что это такое, – сказала она, затем слегка улыбнулась, чтобы смягчить горячность в голосе. – Я

замужем

за Старшим архитектором уже более десяти лет.

– Не думал, что ты помнишь.

– Не все наши воспоминания плохи.

– Н-нет, – сказал Ираван, взглянув на нее и заикаясь от удивления. – Не все.

Ахилья кивнула головой в сторону детей, чувствуя, как краснеет, пока он наблюдал за ней, все еще удивленный.

– Это кажется довольно простым.

– Так оно и есть. Это самая простая часть траектирования. Это первое, чему мы учим начинающих, и делаем это месяцами, независимо от того, насколько талантлив ребенок, потому что это самое важное, чему должны научиться архитекторы.

– Это имеет отношение к расследованию?

Ираван жестом обвел класс.

– Видишь те растения в центре?

Ахилья прищурилась. Колючие сорняки колыхали вокруг листьями, похожими на наконечники стрел. В сознании у нее вспыхнул образ Иравана, кричащего, чтобы она вернулась, и подвывающий Оам.

– Это… – сказала она. – Это… магнарут?

– Да, это он… – Ираван оборвал себя.

Ахилья, пошатываясь, отошла от дверного проема, тело у нее задрожало. Она прислонилась к стене напротив класса. На полу выросла скамейка, и Ахилья рухнула на нее, обхватив себя руками.

Ираван выругался. Он подъехал к ней в инвалидной коляске, но Ахилья едва его заметила. Она снова погрузилась в земную ярость, увидела себя в гнезде, увидела, как кричит Оам. Она знала, что произойдет дальше. Знала, что сейчас он погибнет. Знала, что бросит его там одного. Дыхание у нее стало прерывистым. Ахилья закрыла глаза и снова увидела Оама: вот он подсказывает, как ей выбраться из зарослей, вот он бежит за ее сумкой. Она начала раскачиваться из стороны в сторону, тряся головой, пытаясь отогнать все эти образы, прежде чем они вернут ее в роковой момент.

По руке у нее скользнули пальцы Иравана. Ахилья крепко схватилась за них, и он сильно сжал ее руку, словно пытаясь влить в нее свою силу.

– Прости, – тихо сказал он. – Может быть, нам не стоит этого делать.

– Со мной все в порядке, – сказала она.

Она с трудом открыла глаза, и образы внезапно рассеялись. Ахилья отпустила его руку, стараясь не встречаться с ним взглядом.

– Спасибо.

Ираван кашлянул, сжал и разжал пальцы.

– Ты ходила в лазарет? За лекарствами, лечением?

– Я не могу, – прошептала она. – Там Оам… он там работал…

На лице ее мужа промелькнули неподдельные эмоции: вина, стыд и забота. «

Неужели ты приревновал?»

– кричала она в храме и знала, что он тоже вспоминает этот момент, но это воспоминание почему-то вызвало в ней неуместный смех. Представить, что Ираван ревнует, было все равно, что представлять, как говорит якша. Какими бы ни были его недостатки, ее муж был не тем человеком, который способен испытывать такие бессмысленные эмоции. Ираван открыл рот, возможно, чтобы сказать ей еще что-нибудь утешающее, но Ахилья покачала головой, ее мучило чувство вины.

– Итак, – быстро сказала она. – Магнарут, да?

Он колебался, но она смотрела на него, безмолвно умоляя сменить тему. Сейчас она не могла принимать утешения, только не от него. Это подорвало бы оставшиеся у нее силы.

В глазах Иравана промелькнуло понимание. Он снова повернулся к классу.

– Да, – сказал он глухим голосом. – Магнарут – один из самых чувствительных видов растений в ашраме. В данный момент ученики окружены звездами магнарута. И именно так все и происходит на посту наблюдения.

Ахилья глубоко вздохнула, в разуме у нее все еще бушевала земная ярость.

– Они входят в Момент?

– Они входят в Момент в окружении магнарута. Пункт наблюдения заполнен абсолютно чистым магнарутом, без каких-либо загрязнений и примесей. Это растение уникально – оно предчувствует земную ярость за несколько часов до ее начала. Изменения, которые происходят в растении, заметны любому обычному гражданину, но, когда архитекторы находятся в Моменте, оно позволяет им предсказать земную ярость за несколько часов, которые для нас воистину драгоценны. Когда надвигается земная ярость, все звезды магнарута обращаются к единственной возможности – они выпускают шипы и становятся колючими. Довольно сюрреалистичный опыт.

– Ты хочешь сказать, что ошибиться невозможно.

–

Невозможно

. Специалист уровня Наили ошибиться не мог. Магнарут, который растет

здесь

, в Академии, траектировать труднее, потому что он привык к траектированию в отличие от того, что растет на посту наблюдения. Но тот, что растет на посту наблюдения, – он девственный, первозданный, его при каждом приземлении выращивают из семян.

Ахилья покачала головой в непонимании.

– Тогда почему не сработала сигнализация?

Ираван криво улыбнулся ей.

– Правильный вопрос. Как работает сигнализация: когда архитектор видит, что звезды магнарута в Моменте выпускают шипы, он посылает сигнал на Диск архитекторов, используя свой ключ для поста наблюдения. Диск начинает готовить ашрам к полету, и в результате траектирования звучит рага полета, которая усиливается и распространяется гелиотехнологами в лаборатории. Вот что мы должны были услышать в джунглях. Но Диск вообще не получил сигнала от Наили.

– Может, кто-то повредил магнарут на посту еще до того, как туда пришла Наиля.

– Есть только одна возможность войти на пост наблюдения и выйти из него. Это ключ, бусина рудракши, которую я ей дал. Без него никто не сможет попасть на пост. Даже я – именно поэтому в первую очередь он был нужен мне.

– Значит, возможно, кто-то изменил ключ.

– И это сомнительно, – сказал Ираван, покачав головой. – Все четыре Старших архитектора встраивают в ключ от поста несколько лабиринтов, а затем ключ настраивают специально для дежурного архитектора. Когда я отдал его Наиле, я настроил ключ для нее, а это значило, что только

она

могла попасть на пост. Мы проверили ключ и уверены, что его никто не изменял. – Он остановился и посмотрел на Ахилью. – Ты можешь спросить других – Бхарави или Чайю. Если не веришь мне.

– Не думаю, что ты лжешь, если ты об этом.

– Спасибо.