Небесный город

14. Ахилья

Браслет Иравана согревал ее запястье. Ахилья играла с ним, то поднимая выше, то опуская ниже. Ей никак не верилось, что он у нее на руке. Ираван буквально вручил ей власть совета Накшара. И все же ей было неуютно, неловко, словно под кожей у нее сидела заноза. Она этого пока не заработала – не заслужила. Ахилья снова потянула за бусину рудракши, ощущая ее непривычный вес.

Потом поняла, что привлекает к себе внимание.

Арка вела в широкий внутренний двор в форме четырехугольника. Туда выходили многочисленные ярусы из полированной золотистой древесины платимении, создавая впечатление, как будто Ахилья находилась в полой квадратной башне. Студенты в мантиях, накинутых на зеленую и серую униформу, состоявшую из штанов и курты, слонялись небольшими группами и стояли на балконах, глядя вниз. Некоторые окликнули Иравана, и он помахал им рукой, но когда их взгляды упали на Ахилью, восхищение сменилось сначала любопытством, а потом и презрением. Раздалось приглушенное насмешливое хихиканье, и щеки у Ахильи вспыхнули.

Хотя сам Ираван тоже явился без полупрозрачной мантии архитектора, он все равно оставался

Ираваном

, Старшим архитектором и одним из самых уважаемых советников Накшара. Ахилья же была никем, и это было очевидно с первого взгляда.

Она снова почувствовала себя ребенком, которого собственные родители и их друзья оценивали не слишком высоко из-за того, что она родилась без способности траектировать. В последнее время все больше и больше людей рождались с этой силой, но ей не повезло, и ее охватил скрытый стыд, с которым она ничего не могла поделать.

Но она точно могла сдержать свою реакцию.

Ахилья опустила запястье, выпрямилась и смело посмотрела на архитекторов.

«Ты делаешь это ради Оама,

– напомнила она себе. –

Ради Оама и Дхрува и получения места в совете, что заставит архитекторов переосмыслить свое пренебрежение»

. Стиснув зубы, она последовала за Ираваном в один из широких коридоров, окаймляющих двор.

В отличие от других частей города, которые казались довольно тесными и неприглядными, Академия архитекторов выглядела изысканно. Ни одно дерево не было корявым, все стволы во дворе были расположены равномерно и симметрично. Сквозь ветви проникал солнечный свет, танцуя по зеленой листве, с крон деревьев стекали потоки нежных цветов. Пол покрывала необычная трава, пышной мозаикой росли золотые и голубые цветы, а ботинки Ахильи утопали в мягком мхе. Даже перила вдоль коридоров были изящными. На дереве мерцали узоры, вырезанные методом художественного траектирования. Ираван остановился возле тускло освещенного класса. Внутри вокруг высокой колючей травы стояли юные начинающие архитекторы в серой униформе. Он незаметно отошел в сторону дверного проема, но Наиля, которая вела занятие, заметила их, и тогда все поклонились. Некоторые мальчики и девочки защебетали, подталкивая друг друга локтями. Ираван улыбнулся и махнул им рукой, чтобы они продолжали.

– Ты им нравишься, – заметила Ахилья.

– Они просто увлечены, – пробормотал он. – Некоторые особенно.

– Но ты им нравишься. Всем им. Ты давно уже не преподаешь, но, полагаю, это не проходит бесследно.

– Прошло

не так уж много

времени, – сказал он, и голос его прозвучал настороженно. – Я был здесь недавно, во время последней ярости земли, когда…

Когда он не навещал

ее

.

Грудь Ахильи сжалась от гнева и боли, но она ничего не сказала. Эти семь месяцев… они поссорились не первый раз. Однажды, задолго до этой, у них произошла похожая ссора, которая тоже отдалила их друг от друга.

Тогда они встречались уже целый год, а Накшар как раз совершил прорыв в собственной истории, впервые допустив в совет гелиотехнологов. Город был богато украшен: на каждом углу росли цветы, на каждом кусте мерцали светосферы. Они праздновали это знаменательное событие вдвоем, открыв последнюю бутылку расы

[8]

[Раса (санскр., букв. «сок, сущность или вкус») – категория индийской эстетики, чувственное и эмоциональное переживание, которое способен испытать искушенный в поэзии, музыке, театре и прочих искусствах человек. Здесь подразумевается вино.]

Иравана, которую он привез из Ейкшара. А потом Ираван обратился к Ахилье и предложил ей стать гелиотехнологом.

– Эта профессия стала перспективной, – сказал он, лениво вытянув руку и положив голову ей на колени. – Может, и тебе стоит о ней подумать. Ты сможешь изменить мир.

От неожиданности Ахилья застыла, распутывая его волосы. Где-то взорвалась световая хлопушка, заполнив небо сияющими искрами.

– Я изменю мир с помощью археологии, – осторожно сказала она. – Придет время, и изменю.

– Да, но посмотри, куда летят семена, Ахилья. Если бы ты обратила взгляд вперед, а не назад, могла бы сделать очень много!

Заявление было настолько грубым и жестоким, что Ахилья в ярости резко оттолкнула его от себя.

– А почему мы говорим обо мне?

– Я просто…

– Я хочу изменить ситуацию, следуя именно

этим

путем.

Своим

путем, Ираван. Почему ты не веришь в меня?

На лице Иравана отразилось раздражение.

– Я верю в тебя, но как археолог ты усложняешь себе задачу. Почему бы не попробовать что-нибудь получше…

–

Получше?

Ираван, а почему гелиотехнологи

лучше

? Просто потому, что так наконец-то решили архитекторы? Почему ты думаешь, что археология хуже? Ты должен быть на моей стороне.

Они оба были так злы друг на друга, что следующие два месяца провели порознь. Однажды Ахилья вернулась домой и увидела, что стены ее комнаты усыпаны цветами жасмина. Раскаявшийся Ираван ждал ее с редкой книгой из архива архитекторов, которая помогла ей расширить свои теории.

Она взглянула на мужа, и ее гнев поутих. Извинения Иравана за то, что он бросил ее сейчас, вряд ли были лучше, чем те, что он принес много лет назад, но

хотела ли

она фальшивых извинений? Они всегда умели не соглашаться друг с другом, и именно это делало их сильными, позволяло быть самими собой, всегда оставаться

такими

и всегда возвращаться друг к другу. Что же с ними произошло? Она не могла вспомнить, когда все стало совсем плохо, но понимала, что в основе их разногласий всегда была гордость. И все же Ираван пришел к ней сегодня, независимо от причин. Он пытался, несмотря на свои чувства, несмотря на обязательства перед советом. Ахилья повернулась к классу, пытаясь сосредоточиться.