Небесный город

– Я вызвался добровольно. Подумал, – пробормотал он, перебивая ее, когда она открыла рот, – что, если я сейчас не на дежурстве, у нас будет возможность немного побыть вместе. Мы так долго были в разлуке, перестали доверять друг другу. А это очень плохо для брака, тебе так не кажется?

Дхрув переступил с ноги на ногу и уставился в потолок.

Щеки у Ахильи вспыхнули. Ираван всегда умел обратить ее же собственное оружие против нее. Она подтолкнула его к этому, но он тоже спровоцировал ее, и они продолжали вращаться по спирали, бесконечно. Как они умудрились зайти так далеко? Когда успели стать такими? Можно ли назвать браком их отношения сейчас? Горе и гнев нахлынули сильнее, и внезапно Ахилья потеряла способность ясно мыслить. Погрузившись в воспоминания, она снова увидела его распростертым на траве, когда им удалось вырваться из пучины земной ярости. По телу то тут, то там вспыхивали и гасли огоньки, будто свидетельствуя о серьезных повреждениях в его теле. Она снова увидела, как он снял с себя лозу, направив на нее и Оама.

«Пожалуйста, я должна была о нем позаботиться»

, – всхлипнула она.

«Нет

, – ответил он. –

Это я должен был»

.

– Я пытаюсь помириться, Ахилья, – сказал Ираван.

Она изучала его, все еще не говоря ни слова. В голове продолжал висеть туман, из которого выплыл вопрос: не слишком ли она неумолима, не позволяя ему объясниться и отдохнуть?

Но это был Ираван. Ираван, который взял ее экспедицию в заложники. Который не признал свою вину в том, что не сработала сигнализация. Который семь месяцев наказывал ее отчуждением из-за глупой ссоры. Она была

недостаточно

резка, и гнев вернулся снова – из-за его слов, из-за его попыток

примирения

. Ахилья отвела взгляд от свечения, мерцающего на стенах, перенеслась на одиннадцать лет назад, когда Ираван попросил ее выйти за него замуж, когда они дали обет в храме и пообещали идти по жизненному пути вместе или не идти вовсе. Теперь у них не было интереса к работе друг друга, не было общего жизненного пути, не было общих мечтаний о будущем. Выдвижение Иравана в совет сорвало кору с дерева, которым был их брак. Последние несколько месяцев выдолбили из него сердцевину, и сок совместного опыта, который так крепко связывал их, вытек. Все, что осталось, – почти засохшее семя привязанности.

Был ли смысл в примирении? Она должна положить этому конец сейчас, пока все не стало еще хуже. Она должна освободить их обоих, и пусть Ираван продолжает выполнять свои обязанности, а она останется один на один с бессильной виной.

Ахилья открыла рот, чтобы произнести все это вслух, но Ираван опередил ее, прочитав ее мысли так, как мог только он, и тени на его лице стали глубже.

– Подумай об этом так, – сказал он, одарив ее слабой улыбкой. – Ты постоянно говоришь мне, насколько я неправ, приводишь свои контраргументы – все это будет способствовать объективности расследования. Если мы выясним, почему не сработала сигнализация, виновный будет сурово наказан. Ты добьешься справедливости для Оама.

Ахилья замерла.

Виновный будет сурово наказан.

Ираван

будет сурово наказан.

Его понизят в должности. Насколько она знала, могут даже произвести отсечение. У него отсекут самое ценное, что есть в его жизни, – его способность траектировать. Это было бы справедливо, но, кроме того, освободило бы ее от неумолимой вины.

Ее взгляд скользнул по нише, по ниспадающему балдахину, по цветущему жасмину и сине-зеленым искоркам в листве. Когда-то она поощряла Иравана быть лучшим и следовать за своими мечтами, но пока он будет Старшим архитектором, вернуться к тому, как все было раньше, невозможно. И все же сейчас, без лишних слов, Ираван предложил ей шанс реабилитировать Оама и восстановить их брак, пусть и ценой своей должности. Все, что ей нужно было сделать, – просто сказать «да». Это слово висело перед ней, как спелый плод, соблазнительный, вкусный, ядовитый.

Взгляд Ахильи остановился на муже. Он сидел в инвалидной коляске, сжимая и разжимая челюсти. Он хотел, чтобы она присоединилась к нему, сильно,

отчаянно

хотел. Но почему? Чего он хотел добиться?

Дураком Ираван не был. Он видел какое-то преимущество, видел что-то, о чем не говорил ей, знал, что есть некий способ сохранить все: положение, репутацию, брак. Она могла присоединиться к нему в расследовании, чего он так явно желал, но, если у нее были на это другие причины, станут ли они союзниками? Ведь часто случается так, что исполнение желания одного оборачивается гибелью другого, несмотря на то, что оба следовали одним и тем же путем. Возможно, тогда они станут противниками? Эта мысль подводила итог их браку так лаконично, так извращенно, что Ахилья чуть не рассмеялась вслух.

Ираван уставился на нее.

– Ты присоединишься ко мне? Пожалуйста?

После всех ловушек и махинаций все свелось к одному простому вопросу: любила ли она Иравана настолько, чтобы попытаться примириться?

– Пожалуйста? – снова попросил Ираван.

Стоило ли спасать его – и их брак?

– Да, – ответила она, удивив себя.

Грудь Иравана опустилась, и он с глубоким облегчением выдохнул. Она взглянула на Дхрува, но на лице у него было написано простое любопытство. Волна горя и гнева в ее сознании слегка отступила, сменившись чем-то другим. Возможностью. Возможностью для счастья – может быть, если им повезет, – но, конечно, и для чего-то более важного.

– Я помогу тебе, – сказала Ахилья, и ладони у нее вспотели. – Но при одном условии. Ты выдвинешь одного из нас на вакантное место в совете.

Ираван отпрянул. В его глазах быстро сменили друг друга шок, восхищение и расчет.

– Если я, ты и Бхарави будем членами совета одновременно, – сразу ответил он, – это станет практически кумовством.

– Я сказала одного из нас, – холодно произнесла Ахилья и указала на Дхрува, у которого отвисла челюсть. – Оставляю это на твое усмотрение.

Ираван перевел взгляд с нее на Дхрува, затем снова на нее. Она выразилась просто и ясно, но все трое знали, о чем она просит. Выдвижение кандидатуры было нелегким делом для члена совета, выбирающего одно-единственное имя из числа подавших заявки кандидатов. Каждый член совета мог выдвинуть только одного человека и, поступая так, становился самым ярым сторонником своего кандидата, рискуя собственной репутацией. Ираван обучал Наилю, желая помочь

Младшему