Небесный город

Ахилья задрожала и втянула голову в плечи. Гелиотехнологи не имели права изобретать, что им хочется. Материалы для создания гелиотехники были очень ценными, и каждое изобретение должно было служить городу. Дхрув взял на себя личную ответственность за оборудование, которое ей одолжил. Одна неудачная экспедиция – и как много они потеряли.

– Что теперь будет? – прошептала она.

– Не знаю, – ответил он, отрываясь от массирования носа. – Нам нужны любые запчасти, чтобы вернуть Накшару то состояние, в котором он был до инцидента. Диску пришлось осуществлять взлет без подготовки. Многие наши приборы разбились. Киана попросила провести инвентаризацию.

– Возможно, у тебя получится соврать. Скажи, что оборудование разбилось при взлете.

Дхрув начал усиленно полировать очки.

– Киана знает, что я одолжил эти устройства тебе. Мне дали разрешение на их изготовление только потому, что я сказал, что они помогут нам усовершенствовать машины в Накшаре, и получить его было достаточно сложно. Если бы я мог вернуть оборудование прямо сейчас, она бы ничего не заметила. Но… возвращать нечего… Она не сможет закрыть на это глаза.

– Она будет винить

тебя

за эту потерю в джунглях?

– Не только за это, нет, и не Киана. Но это, без сомнения, еще одно событие в длинной череде того, в чем нас обвиняют остальные члены совета, учитывая мои неудачи в области создания гелиотехники. У Кианы, возможно, просто не будет выбора.

– Что она сделает?

Дхрув слегка улыбнулся.

– Если ей придется убрать человека из лаборатории… то я только что привлек к себе… нежелательное внимание.

– Прости, – прошептала Ахилья.

– Да ты не виновата. Полагаю, ларчик смерти тоже пропал?

Ахилья протянула руку к стене справа. Та разошлась, из нее выпал стеклянный куб, вытолкнутый листьями. Она притянула его к себе и передала Дхруву. Он потрясенно вздохнул.

– Не может быть, – сказал он недоверчиво. – Но как…

– Я так нервничала из-за того, что со мной пошел Ираван. С нами, – поправилась она, и на глаза снова набежали слезы, но она отправила их прочь. – Когда мы были в джунглях, я достала ларчик из сумки и привязала его веревкой под одеждой. Спираль-трава там… внутри.

Она помнила, как запаниковал Оам из-за того, что она надолго оставила их в джунглях, как запаниковал

Ираван

. Она была слишком сосредоточена на муже, на том, чтобы получить спираль-траву так, чтобы он этого не заметил. Она была слишком уверена в своем успехе. Сначала оставила Оама собирать образцы и пробы. И потом оставила его еще раз – уже на смерть.

– Не похоже, что силовое поле активировано, – сказал Дхрув, рассматривая стеклянный куб.

Голос Ахильи был бесцветным.

– Там всего лишь один исходный лист. Силовое поле внутри ларца. Это все, что мне удалось. Может, у тебя еще получится сделать аккумулятор. И тебя не переведут.

Гелиотехнолог покачал головой. Он хотел получить полный экземпляр растения, но теперь это уже не имело никакого значения. Спираль-траву было трудно достать, и она обошлась бы слишком дорого. Ахилья закрыла глаза, сдерживая слезы. Зачем все это было надо? И что им теперь с этим делать? Они оба уже проиграли – и она, и Дхрув. Она принесла единственный крошечный листик. Не надо было им покидать город. Ни в коем случае ей не следовало идти в джунгли.

Она открыла глаза и увидела, как Дхрув продолжает снова и снова катать в руках ларец смерти с ужасом и удивлением, проявившимися у него на лице в равной мере.

– Оставь пока у себя, – сказал он, протягивая куб обратно. – Я не смогу хранить его в лаборатории. Киана сказала, что человеку, который будет проводить расследование по поводу не сработавшей сигнализации, необходимо обеспечить полный доступ в лабораторию. Поэтому держать его там слишком опасно. Спрячь его получше, пока я не смогу забрать.

Ахилья молча кивнула. Она снова потянулась к стене, откуда выползла тонкая ветка, обвилась вокруг ларца и спрятала его в личном архиве Ахильи. У Дхрува еще был шанс, возможно, небольшой, но, по крайней мере, достаточный, чтобы предотвратить позорный перевод в какой-нибудь отдаленный город. Но археология в Накшаре закончилась. Совет не забудет вину Ахильи и провал ее экспедиции. Возможно, они просто подождут, пока ситуация не придет в норму, а потом сообщат ей, что она должна сменить профессию. В лучшем случае она станет историком, вынужденным уважать культуру архитекторов. Все эти месяцы планирования, все эти опасные экспедиции в джунгли, все унижения, которые она пережила, – все, в конечном итоге, было напрасно. Все узнают, что она неудачница. Возможно, именно это она и заслужила.

Дхрув надел очки.

– Не знаешь, кто ведет расследование?

Ей потребовалось мгновение, чтобы понять, что он все еще говорит о том, почему не сработал сигнал оповещения о взлете.

– Нет, – глухо сказала она. – Зачем мне это?

– Я думал… может… – Дхрув оборвал себя.

Он думал, что ей мог рассказать Ираван.

Ахилья не видела Иравана с тех пор, как покинула храм. Не знала, вернулся ли он домой. Сама она пробыла дома совсем недолго. В их красивой трехэтажной квартире было одиноко и пусто. Она была точно такой же, как та, которой они с Ираваном владели много приступов земной ярости назад. Ее планировку тоже взяли из архивного проекта, такого же, как игровая площадка и библиотека. Когда-то они были счастливы в этом доме. Почему он не пришел к ней? Может, его наказали из-за ослабших супружеских уз? Совет не мог иначе истолковать ее крики в храме. Гнев и горе снова вспыхнули у нее в сознании, заставив грудь сжаться. Они его развратили, а он и

не сопротивлялся

особо. Он был

слабым

. Как он мог так легко забыть себя?

Они с Дхрувом сидели молча. Раз или два Дхрув открывал рот, чтобы что-то сказать, но потом, взглянув на нее, начинал протирать очки. Она подумала, что должна рассказать ему о якше, но не смогла подобрать слов. Вина давила на плечи за провал в качестве руководителя миссии, да и в качестве жены.

Когда стена позади них с громким скрипом ветвей раздвинулась, Ахилья и Дхрув обернулись и увидели Иравана, сидевшего в инвалидной коляске из почти белого дерева, с занесенной вверх рукой. Он снова был одет в одну из безупречно белых курт, но рубашка болталась на нем, как будто была на несколько размеров больше. За неделю, что прошла с момента их возвращения из джунглей, волосы у него сильно поседели. Он опустил руку.