Небесный город

– Ты сейчас серьезно? – пробормотала Бхарави. – Ты хочешь провести экспертизу прямо сейчас? Посмотри на него – он едва сидит на стуле. Экспертиза – последний этап проверки архитектора на предмет впадения в экстаз. Мы никогда не прибегаем к нему, пока не будет веских доказательств…

– Сколько еще доказательств…

– Это подрывает самооценку, – продолжила Бхарави, перебив Лаксию. – Даже здоровым архитекторам требуется время, чтобы восстановиться после экспертизы. Он сейчас не в том состоянии, чтобы проходить проверку. С таким же успехом вы могли бы исключить его, не устраивая этого фарса с экспертизой.

Лаксия осталась непреклонна.

– Если он действительно экстатик, то ждать, пока он придет в себя, для ашрама еще опаснее. И что мы будем делать потом? Ждать, пока он не попытается подорвать дерево рудракши, как это сделал Манав? Или пока он не оттраектирует человека? Лучше голосуйте, Старший архитектор Бхарави, и подумайте, не являются ли ваши рассуждения предвзятыми из-за ваших с ним личных связей.

Желудок у Иравана скрутило. Все внутренности сжались, ему захотелось одного – сбежать. Экспертизы ему не выдержать. Он знал это так же точно, как свое имя. Бхарави он видел как будто издалека.

– Я голосую против, – сказала она Лаксии, сверкая глазами. – Чтобы пройти экспертизу, ему нужно войти в Момент. Думаю, что на это он не способен – уж точно не прямо сейчас. Он провалит экспертизу только по этой причине. Мы получим ложный результат. Я голосую против.

– Обследование не должно быть ловушкой, – вставил Айрав, и его глубокий голос прогремел над ними. – Мы же хотим получить оценку его состояния. И мы не должны его травмировать. Ему предстоит буквально по крупицам просеять свой разум в поисках истины. – Айрав взглянул на Иравана. – Прости, мой друг. Но Лаксия права. Траектирование, которое мы видели, просто невозможно. Поэтому я голосую за.

Ираван сильно сжал кулаки. Голова у него была готова разлететься на куски, как перезрелая дыня.

Два «за». Если он услышит еще одно, ему придется перетрясти все свои мысли. Ему придется проанализировать каждое серьезное нарушение ограничений траектирования, каждое прискорбное решение, поставившее под угрозу ашрам, каждую извращенную мысль о своих материальных узах – все, чтобы доказать, что он не экстатик. Ему придется заново пережить все это – как он раздавил магнарут, как отпустил Оама, как подвел Ахилью.

У него вырвался тихий стон, и он плотно сжал зубы, стараясь не издать ни звука.

Чайя внимательно смотрела на него. Ее круглое лицо излучало тревогу, на лбу появились глубокие морщины.

– Я согласна с вами, что Ираван может впасть в экстаз. Такая опасность существует. Но, если мы начнем проводить экспертизу прямо сейчас, это будет проверка его желания, а не намерения. Он может потерять контроль, и экспертиза будет провалена. Разумнее подождать, пока он восстановится. Я голосую против.

Все повернулись к Киане. Старший гелиотехнолог нахмурилась, глядя на руки. Пальцы у нее сгибались и разгибались, взвешивая плюсы и минусы каждой стороны. О, гнев и ярость, а что, если она сейчас тоже выступит против него? Ираван сам столько раз выступал против нее и ее аргументов. Когда они спорили по поводу аккумулятора, Киана покинула заседание раньше, чем Ираван смог уладить ситуацию. Конечно, они все еще были друзьями, но когда дело касалось безопасности ашрама, Киана не уступит.

Она посмотрела на Иравана.

– В твоих доводах есть смысл. Возможно, если поверить твоим словам, действительно существует какая-то закономерность. Возможно, мы поспешим, если подвергнем тебя экспертизе? Но если Наиля так хороша, как нас заставили поверить, то почему она не включила сигнал оповещения? Я голосую против.

У Иравана вырвался приглушенный всхлип.

– С-спасибо, – прошептал он.

– Остается решить вопрос с наказанием за твои проступки, – сказал Айрав и обратился к остальным: – Он все равно виновен в том, что оставил пост. Такое пренебрежение обязанностями подвергает ашрам серьезной опасности. Уже одно это является основанием просить о вотуме недоверия.

– У нас есть правило – быть гибкими, Айрав, – огрызнулась Бхарави. – Мы все делали что-то подобное. Ему нужно дать по рукам, а не позорить и не возвращать в архитекторы Лабиринта. Наказание должно соответствовать преступлению.

– Его проступок привел к смерти гражданина…

– Ты не можешь решить это в одиночку, – сказала Бхарави. – Мера вины Иравана в отношении поста наблюдения зависит от того, имеют ли смысл его доводы о вмешательстве. Что, если он прав? Ты собираешься понизить его в должности за то, что он спас две жизни? И ты согласился с тем, что Наиля была вполне способна подать сигнал оповещения.

– Да, согласился. И это значит, что нам придется расследовать и этот инцидент.

– Я могу это сделать, – вызвалась Киана.

– Нет, позвольте мне, – выдавил Ираван скрипучим голосом.

– Нет, – сказал Айрав. – Нельзя, чтобы это был кто-то из нас, Киана. Нам придется выслушать и оценить его аргументы. И уж точно не ты, Ираван. Это приведет к конфликту интересов.

– Это не так, – возразил Ираван, прокашлявшись. – Пожалуйста, это будет лучшим использованием моих ресурсов. После того, через что мне пришлось пройти, на Диск в этом полете я не вернусь. Я больше всего заинтересован в том, чтобы восстановить свою репутацию. И я единственный, кто чувствует Резонанс. Позвольте мне заняться этим.

– В этом случае расследование получится необъективным…

– Не получится… Пожалуйста…

– Пусть он займется расследованием, – перебила Чайя, положив руку на плечо Айрава. – Решение предстоит принимать нам. Если он не убедит нас, то будет все равно, объективно ли он провел расследование или нет.

Айрав нахмурился.

– Нам придется дать клятву исцеляющей ветви. Для нас это единственный способ остаться беспристрастными к его выводам. Но тебе, Чайя, лучше от этого воздержаться. Если ты ее нарушишь, исцеляющая ветвь ашрама больше не будет тебе помогать.

– Но я все равно дам.

– Тогда она отравит тебя вместо исцеления.

– Я знаю, Айрав.

– Ты угаснешь, Чайя.

Круглое лицо Чайи исказилось от сардонической улыбки.

– То же самое произойдет с любым из нас, кто нарушит клятву исцеляющей ветви.

– Да, но среди нас больше нет беременных, – заметил Айрав. – Как, по-твоему, отреагирует твоя жена, если ты скажешь ей, что подвергаешь себя опасности?