Страница 40 из 166
– Боюсь, твоя жена права, – сказал Айрав медленным, рокочущим голосом. – Ты проводишь слишком тонкое различие абсолютно необоснованно. Ты отправил на пост некомпетентного специалиста, из-за чего не сработал сигнал оповещения. В результате погиб наш гражданин. И в результате под угрозу была поставлена жизнь Старшего архитектора…
– Моя жизнь…
– Не твоя. Твоя жизнь в первую очередь принадлежит ашраму. Вот что значит быть архитектором. Особенно Старшим архитектором.
Выговор пронзил Иравана насквозь. Он заставил себя встретиться взглядом с Айравом.
– Твои действия чуть не уничтожили Накшар, – продолжил Айрав. – Ты рисковал всем из эгоистичных побуждений.
Ираван потер пустое запястье дрожащей рукой.
– Нет. Пожалуйста. Вы же знаете, что дежурство на посту наблюдения не вызывает трудностей. Наиля должна была вполне справиться с этим. Она достаточно способна, вы же знаете.
Знаете
.
Чайя встревоженно взглянула на Айрава.
– Он прав.
– Ему все равно не следовало поручать дежурство ей. Это действие было рассчитано на удовлетворение собственных нужд, а не на благополучие ашрама.
– Ты прав, – в отчаянии сказал Ираван. – Но, пожалуйста, вы должны понять. Даже если бы на посту наблюдения был я, сигнализация могла точно так же не сработать. Погибло бы три человека. Я… я спас двоих.
– В лучшем случае это предположение, – сказал Айрав. – Ты предполагаешь, что существует более серьезная причина, по которой сигнализация не сработала. Но доказательств у тебя нет.
– Если только ты не намекаешь, что что-то пошло не так у гелиотехнологов в лаборатории? – спросила Киана.
Старший гелиотехнолог, положив трость на колени, нахмурилась при мысли, что, возможно, это была ошибка ее команды. Она была главной соперницей Иравана в совете, но в свое время поддержала Бхарави, дав шанс занять место в совете в первую очередь Иравану. Теперь она смотрела на него, и лицо у нее было серьезным.
– Нет, я не… не это имел в виду, – сказал он, запинаясь. – Я хотел сказать, что мы имеем дело с закономерностью. Это затишье… оно, должно быть, самое короткое за всю нашу историю. И приступы земной ярости становятся все продолжительнее. Что бы ни случилось на посту у Наили – это тоже один из фрагментов происходящего. Все это симптомы более серьезной проблемы.
– Что ты хочешь сказать? – спросила Киана, поправляя очки.
Бхарави покачала головой, но Ираван все равно дернулся вперед и, сбиваясь, попытался объяснить, как он столкнулся с Резонансом и тот выбил его из Момента, как преследовал его и как настиг в джунглях.
– Это вмешательство в Момент, – закончил он, переводя взгляд с одного лица на другое. – Я… я чувствовал его.
Айрав с шумом втянул в себя воздух.
– Этими словами ты выносишь себе приговор. Этот резонанс – именно то, про что нам мог бы рассказать экстатик, не так ли? – Айрав повернулся к Бхарави, ожидая подтверждения.
Сердце Иравана упало. Слишком поздно он понял предупреждение Бхарави.
Когда Манав впал в экстаз, это потрясло их всех. Чтобы архитектор с такой невероятной силой потерял контроль над траектированием? А потеря контроля неизбежно ведет к разрушению Накшара. Неудивительно, что советники теперь были настороже. Они боялись его.
Он уставился на Бхарави, безмолвно умоляя о пощаде. Благодаря работе в санктуме, Бхарави была экспертом совета по экстазу. Раньше она бы ни за что не поверила его рассказам про Резонанс, но сейчас ей пришлось поверить. Пришлось.
– Выявление экстаза пока остается таким же неясным, как и всегда, – осторожно произнесла Бхарави. – Но конкретно об этом Резонансе мне сказать нечего.
Старший гелиотехнолог Лаксия откашлялась, и на Иравана снова волной нахлынул страх. На всех заседаниях совета Лаксия всегда выступала последней, имея привычку сразу переходить к сути дела. Она холодно относилась ко всем, но сейчас она даже не взглянула на него, как будто его здесь и не было.
– Мы не нуждаемся в мнении эксперта по этому вопросу, – сказала она. – Думаю, ситуация вполне ясна. Я ведь говорила, что он слишком молод, чтобы быть членом совета.
– Мы вводим людей в совет не по возрасту, – укоризненно произнес Айрав. – Мы выбираем их, исходя из их экспертных навыков. Их независимого мышления. Их вклада в выживание ашрама. Когда мы выбрали Иравана, он соответствовал этим критериям.
– Да, – согласилась Лаксия. – Но посмотрите, что сотворили с ним эти требования. Если бы он был обычным архитектором Лабиринта, у него была бы возможность вести более здоровый образ жизни. А как Старший архитектор он выгорает. Он подвергается более высокому риску впасть в экстаз, чем любой обычный архитектор.
– Ты спешишь с выводами, – сказала Бхарави. – Выявить экстатика непросто. Должны быть нарушены три отдельных условия одновременно, и только тогда мы можем определить, угрожает ли архитектору эта опасность.
– Да, – снова согласилась Лаксия. – И, по-моему, Ираван нарушил все три. Его материальные – супружеские – узы распадаются, о чем свидетельствуют семейные отношения с Ахильей. Он неоправданно рисковал, пытаясь нарушить ограничения траектирования, и сам признался, что превысил полномочия, мы все видели его невероятный побег из джунглей, а теперь он рассказывает нам о загадочном Резонансе, который может чувствовать только он. Это два условия из трех. Добавьте к этому тот факт, что он решил отправить на сторожевой пост Младшего архитектора, прекрасно понимая, что такое действие поставит под угрозу безопасность Накшара. И мы получим три из трех.
– Последнее вряд ли вписывается в наш ряд, – начала Бхарави, но Лаксия покачала головой.
Она окинула всех испепеляющим взглядом.
– Он всегда был безрассудным, и новая должность повлияла на него в худшую сторону. Вы приняли решение назначить его Старшим архитектором, и теперь ему придется выложить все про себя начистоту перед всеми нами.
– Что ты хочешь сказать? – дернулась на стуле Бхарави.
Лаксия перевела на нее холодный взгляд.
– Я хочу проголосовать за то, чтобы мы немедленно подвергли Старшего архитектора Иравана экспертизе, чтобы определить, не впал ли он в экстаз.
Иравана затрясло, зрение затуманилось, и горло перехватило так, что он не мог вдохнуть.
Голосование. Официальное голосование. Этого не может быть. Это невозможно. К горлу хлынула желчь, и он с трудом подавил позывы к рвоте.