Небесный город

7. Ахилья

Ахилья громко рассмеялась. Голова у нее закружилась, стало трудно дышать.

«Привет, старый друг», –

подумала она, но в голове, в глубине разума археолога уже описывала свою встречу для потомков.

«Несмотря на прошедшие годы и многочисленные приступы гнева и ярости земли, якша-слон почти не изменился. На бивнях стало больше завитков, но животное не увеличилось в размерах по сравнению с прошлым разом. Важно отметить, что на нем нет признаков повреждений, что позволяет предположить, что у него, наверняка, есть укрытие, где он прятался во время многих и многих приступов гнева и ярости, обуревавших землю с тех пор, как его видели в последний раз».

Пока она складывала походное снаряжение, руки у нее дрожали. Их меченый якша был абсолютно здоров, его размеры не изменились – этих фактов было достаточно, чтобы она могла сформулировать гипотезы. Сейчас ей нужно было только выполнить тщательные замеры, и у нее появится реальный шанс быть номинированной на вакантное место в совете. Ахилья поежилась от волнения, и веревка под куртой вдавилась в обнаженную кожу. Когда Ираван и Оам потеряли ее из виду, она пошла на ужасный риск, чтобы найти спираль-траву для Дхрува, но теперь шансы на то, чтобы изменить управление городом, были не только у гелиотехнолога. Теперь и

Ахилья

сможет понять, как выжить в джунглях.

Она

станет их надеждой. От волнения она схватилась рукой за сумку, сжимая и разжимая кулак.

Оам, шагающий рядом с ней, вскрикнул, и в его голосе послышались истерические нотки.

– Это невероятно, – произнес он. – Просто невероятно!

– От них дух захватывает, правда? – ухмыльнулась она.

– Да они чудовищны! Как тебе вообще это удалось? Это невероятно.

Ты

– невероятна.

Якша-слон выдохнул, и деревья вокруг сильно завибрировали. Животное начало двигаться, переставляя гигантские ноги, для которых не было непреодолимых расстояний. Ахилья выбросила из головы мечтания и ринулась бежать, роясь в сумке, доставая разные гелиотехнические приборы и передавая Оаму гелиопланшет.

– Итак, давай-ка приступим к работе, Оам. Ты знаешь, что делать…

– Эскизы, да, – ответил он. – Но я могу больше, Ахилья. Позволь мне снять показания.

– Нет, мы пока не можем полагаться на приборы Дхрува. Мы можем положиться только на наши наброски и наблюдения, пока он не изобретет что-то более долговечное. И, Ираван, мне надо добраться до трекера. Отправь меня наверх, пожалуйста. – Она шагнула вперед, чтобы последовать за якшей, но почему-то оказалась на коленях, у нее перехватило дыхание.

Ахилья на пару мгновений застыла, но этих мгновений без движения хватило, чтобы по бедрам у нее зазмеилась белая трава. Она лежала на лесной подстилке, полусогнувшись, полурастянувшись, а трава росла и росла, опутывая ее руки и ноги, удерживая на месте. Оам тоже стоял на четвереньках. Взгляд помощника скользнул мимо Ахильи, за ее спину. Он выругался.

Ахилья шевельнула шеей, и ей стало больно в тех местах, где ее фиксировали растения. Ираван же стоял точно там же, где был и до этого. Он смотрел поверх нее, высокий, красивый и, как заметила Ахилья, совершенно бесполезный. Его темная кожа больше не излучала сине-зеленый свет траектирования.

– Ираван, – гаркнула она. – Ты пытаешься убить нас?

Он хмыкнул, словно внезапно осознав это. Не сводя глаз с якши, он побежал к ним.

– Я не доверяю этому существу.

– Что?

Рядом с ней Оам рубил белую траву, неуклюже взмахивая мачете.

– Зашибись! Он что, снова пытается сорвать нашу миссию?

– Я не доверяю этому существу, – повторил Ираван и остановился, потому что белая трава вцепилась и в него. – У каждого живого существа есть сознание, которое можно обнаружить, даже если нельзя использовать для траектирования. Сейчас я пытался проверить это существо и так и не смог обнаружить у него сознание.

Ахилья моргнула. Это была новая информация.

– Уверен?

Ираван кивнул, и через мгновение его кожа озарилась светом траектирования.

Трава на талии Ахильи остановила рост и сжала тело, не давая дышать. Ее пронзил ледяной холод, рядом хватал ртом воздух Оам. Затем трава затрещала и превратилась в пыль. Оам встряхнулся, встал и последовал за якшей.

– У него нет сознания, – сказал Ираван, догоняя Ахилью, которая тоже поднялась на ноги, смахивая с себя белые хлопья.

– Как думаешь, что это значит?

– Не знаю. Я просто предположил… в смысле, как оно может быть живым, если у него нет сознания?

– Вот именно. Сознание существует в спектре жизнедеятельности. Сознания нет только у мертвых существ и неживых объектов. Но это существо явно ни то ни другое. Кто-нибудь упоминал о таком раньше?

– Кажется, нет… Их задача заключалась лишь в том, чтобы траектировать растения здесь вдоль нашей тропы, и думаю, что у них было достаточно работы по контролю за джунглями.

Ахилья взглянула на Иравана.

– Откуда ты знаешь?

– Это качество присуще траектированию. Когда архитекторы траектируют, они видят состояния сознания, существующие как звезды в Моменте.

– Да, знаю. Но я думала, что Момент показывает только растения.

– Момент может показывать и людей, и других животных. Но архитекторов учат воспринимать только сознание растений и больше ничего. Оставаться в Моменте с существами более сложными, чем растения, опасно, поэтому мы намеренно учим архитекторов закрывать второе восприятие, чтобы они случайно не начали траектировать сложное существо. Траектирование сложного существа может…

– Безвозвратно повредить разум архитектора. Да, знаю, – Ахилья задумалась. – Но ты же можешь

видеть

животных и людей в Моменте? Даже если не траектируешь их?

–

Я

могу, – сказал Ираван. – Если постараюсь. Я же Старший архитектор. Моя работа – обеспечивать соблюдение ограничений траектирования, и я не могу обеспечивать то, чего не понимаю. Но даже я редко позволяю себе расширить восприятие настолько, чтобы увидеть сложных существ в Моменте.

– И ты не видишь якшу?

Ираван облизнул губы, не сводя глаз с существа.

– Это невозможно, ты же понимаешь. Это означает, что якши не существует. Что он неживой.

– Может, ты упускаешь его из виду. Ошиба…

– Я не ошибаюсь.