Небесный город

Вероятно, он видел такое отношение насквозь и, вероятно, презирал его. Возможно, его стремление получить аккумулятор было просто попыткой избавиться от раздражающего фактора? Когда-то она бы ни за что так не подумала, но власть, которой сейчас обладал ее муж, принятое им решение изменить архитектуру, его многочисленные завуалированные призывы повиноваться ему…

Она встретилась взглядом с Дхрувом.

– Я не позволю ему убрать тебя.

– Дело не в этом, – сказал Дхрув, покачав головой. – Аккумулятор – не просто способ избежать перевода. Для гелиотехнолога это

единственный

способ номинироваться на вакантное место в совете. Киана сказала, что не сможет номинировать никого из лаборатории, пока мы не добьемся результатов с аккумулятором. Ираван убедил ее, что это крайне важно. – Он в отчаянии снял очки. – Для архитекторов это проблема. Они не понимают, как работают гелиотехнология и ее методы. Они думают, что если умеют так легко манипулировать миром по своей прихоти, то и мы должны уметь создавать устройства, которые будут делать то же самое. Аккумулятор – вообще плохая идея по многим причинам, но кто ж меня послушает.

Ахилья сжала его руку.

– Если ты станешь советником, им придется тебя слушать.

Он рассеянно кивнул и протер очки.

– Это зависит от сегодняшнего дня. Просто принеси мне спираль-траву, хорошо? И будь осторожна. Отойди подальше от Наили, когда будешь ее собирать. А когда закончишь и снова

окажешься

рядом с ней, в ларце смерти включится силовое поле, гарантируя, что трава останется в ловушке. Сделай все, как надо, пожалуйста, а остальное – моя забота.

Предупреждение об осторожности было понятно, но Ахилье показалось, что Дхруву просто не хочется говорить о реальном деле.

Она еще больше понизила голос, и желание поскорее уйти в джунгли на мгновение было забыто, когда она уловила скрытое сопротивление Дхрува.

– Дхрув, послушай, – тихо сказала она. – Я читала о спираль-траве. Она же питается энергией траектирования, разве не так? Если она распространится в Накшаре, это может подвергнуть опасности всех. И если нас раскроют, обоих сошлют в какой-нибудь захолустный город-побратим.

Гелиотехнолог удивленно отступил.

– Ахилья, у нас не так много времени. Выдвижение кандидатов советом заканчивается через три месяца. Мы соперничаем за эту должность с архитекторами. Мы должны представить

значительно

более весомые аргументы, чем они, просто для того, чтобы их рассмотрели. Если мы этого не сделаем – можно не только забыть о выдвижении, но и с профессиями попрощаться. Первое, что делает совет в полном составе, – это рассматривает профессии каждого и то, как они способствуют благосостоянию города.

– Знаю. Но мне это не нравится. Может, вместо спираль-травы подойдет какое-нибудь другое растение?

Дхрув надел очки.

– Я и в спираль-траве совсем не уверен. Но все остальное уже перепробовал, Ахилья. Все растения, которые ты приносила в прошлые разы. Это моя… наша… последняя попытка.

– Просто она – самая опасная из всех запрещенных растений, которые я тебе приносила контрабандой. С остальными можно было справиться, но спираль-трава – это самый высокий уровень контрабанды.

– В ларец смерти встроено

два

уровня защиты. Стекло само по себе является самым прочным материалом из всех, что есть у нас в городе, а силовое поле блокирует любое взаимодействие, в которое спираль-трава может вступить с миром за пределами ларца. Чтобы что-то произошло, оба этих слоя должны перестать работать, и нужно быть полным идиотом, чтобы добровольно лезть в работающий ларец смерти.

– Но…

– Послушай, если в этот раз ты найдешь что-нибудь полезное снаружи, наблюдая за якшей, возможно, нам вообще не придется ни о чем беспокоиться. Тогда

ты

станешь нашей надеждой на место в совете. Но, Ахилья, чтобы победить архитекторов, тебе придется найти неопровержимые доказательства выживания в джунглях – сегодня. Это… это…

– Знаю, – коротко сказала она. – Это наш большой шанс.

В тишине, которая воцарилась между ними, бормотание Оама и Наили зазвучало громче. Легкий ветерок взъерошил волосы Ахильи. Не говоря ни слова, она вернула ларец смерти в сумку.

– Прости, – сказал Дхрув.

Ахилья не ответила. В разуме эхом звучал голос Тарьи, просивший ее отказаться от детских амбиций. И снисходительность Наили, сочившаяся в ее тоне, когда она объясняла Ахилье, что такое

гнев и ярость земли

. Правда заключалась в том, что гелиотехнологи ценились в совете выше. Дхрув был ее союзником и всегда поддерживал ее, но они оба знали, что у него больше шансов занять место в совете, чем у нее. И все же… взять и напомнить об этом сейчас, в таких резких выражениях…

Она перевела взгляд на Оама и Наилю, не желая даже думать об этом.

– Как считаешь, они уже закончили? А то мы теряем остатки дневного света.

Дхрув не проследил за ее взглядом. Он сжал ее щеки и приподнял подбородок, как в детстве, когда она была молчаливой десятилетней девочкой, а он – ее постоянным сторонником.

– Ты очень далеко продвинулась, – сказал он. – Я не должен был этого говорить. У нас обоих равные шансы. Ужасно маленькие, да, но равные. Кто знает, что ты там обнаружишь, когда будешь изучать якшу? Если принесешь спираль-траву, наши шансы удвоятся…

И вдруг Дхрув замер.

Его взгляд скользнул мимо Ахильи, голос дрогнул.

– И-ираван, – сказал он и опустил руку. – Я не знал, что ты к нам присоединишься.

Ахилья резко обернулась.

Из-за изгиба рощи вышел ее муж, стряхнув несколько листьев с обшлагов своей курты. Его оценивающий взгляд переместился с Дхрува на Ахилью. Дхрув отступил назад.

Ахилья уставилась на мужа, сердце у нее бешено стучало. Она инстинктивно схватилась за сумку, в которой загремели приборы. Интересно, сколько он там стоял? Слышал ли, о чем они говорили? Почему он вообще там оказался? Ираван улыбнулся так, словно услышал ее последний вопрос. Ахилья всегда ненавидела эту улыбку: темную, мрачную, полную иронии.

– Я пришел повидаться с женой, – сказал он Дхруву, не отрывая глаз от Ахильи. – Если, конечно, никто здесь не возражает.