Небесный город

– Она не нападала, – сказала Ахилья, покачав головой. – Она просто чуть не столкнулась с городом. Я помню этот случай. Архитекторам тогда пришлось резко изменить траекторию полета, и Накшару удалось избежать столкновения. Но так произошло потому, что эти существа нас вообще не замечают, даже наши города. На каком бы уровне существования они ни находились, мы не являемся его частью. Сами по себе они действительно пассивны.

Оам закусил губу и медленно кивнул.

– Не переживай, – сказала она мягко. – Я буду тебя беречь.

– Может, я буду

тебя

беречь, – сказал он, выпрямляясь, затем подмигнул ей, расправил плечи и снова сосредоточился на гелиопланшете.

Ахилья больше не пыталась его успокоить. Оаму предстояло многое узнать о личных границах, но она не могла отрицать его способности задавать практические вопросы. Единственная причина, по которой совет разрешал ее вылазки, заключалась в том, что она убедила их в преимуществах задолго до этого. С ее данными они могли избежать столкновения с воздушными воплощениями якш, могли оценивать изменения в растительности джунглей после приступов гнева и ярости, могли находить лучшие места для посадки во время затишья.

Ахилья неоднократно призывала совет Накшара использовать ее исследования для решения этих вопросов, и хотя на ее последние запросы они хоть как-то отреагировали, большая часть отчетов томилась в какой-то невидимой части их официальной переписки. Она знала, что они теряют терпение из-за ее выходов в джунгли. На этот раз ей просто сделали уступку в последнюю минуту. В следующий раз ее могут вообще не выпустить из Накшара.

В ней росло желание поскорее покинуть город, не медля ни минуты, и пальцы заработали быстрее, защелкивая один фиксатор за другим.

– Здесь говорится, что на самом деле ты не ожидала, что экспедиции сработают, – пробормотал Оам.

Ахилья присела и поправила ремни у него на поясе.

– В таких вылазках всегда есть элемент неопределенности.

– Но, похоже, дело не только в этом, – сказал он. – Здесь сказано, что ты считаешь, что экспедиции нужна удача. Что, – и он процитировал: –

«археология – это шутка. Пока я не предложу альтернативу, все будут довольствоваться голословными объяснениями архитекторов»

.

– Да, я считаю, что их объяснения действительно голословны. Якши каким-то образом приспособились к жизни в джунглях – помимо того, что говорят архитекторы. Если мы узнаем, как они это сделали, нашей цивилизации больше не придется постоянно летать. И тогда мы перестанем зависеть от архитекторов.

Оам помолчал, у него вырвался нервный смех.

– Тебе действительно не нравятся архитекторы?

Ахилья взглянула на него, встретив его неуверенный взгляд.

– Архитекторы… необходимы, – осторожно ответила она. – Было бы глупо это отрицать. Они нужны нам в городе, и они нужны мне в джунглях. Больше никто не сможет страектировать нам путь снаружи.

– Но то, что ты здесь написала, – продолжал он тихим голосом. – Что ты имела в виду?

– Лишь то, что, возможно, существуют и другие способы выжить, Оам. И эти способы могут быть лучше бесконечных полетов. Если мы с тобой найдем их, то, возможно, у нас получится

немного

изменить этот мир.

– Но это не наша проблема. Проблему выживания должен решать совет. Пусть об этом переживают архитекторы и гелиотехнологи.

– Мы – тоже часть города. Значит, это и наша проблема. Если мы обнаружим что-то полезное, что-то, что будет способствовать выживанию, возможно, однажды обычный гражданин, такой как ты или я, сможет получить место в совете.

– Но такие люди, как мы, ничего не смыслят в полете и архитектуре…

– Если мы найдем альтернативное решение, возможно, нам и не потребуется…

– Если архитекторы так сильно тебя раздражают, – серьезным голосом заговорил Оам, – почему ты вышла замуж за архитектора?

Вопрос прозвучал так невинно и был настолько очевидным, что Ахилья на мгновение ошеломленно отшатнулась. Она открыла и закрыла рот, и внезапные горячие слезы обожгли ей глаза.

«Потому что Ираван другой»

, – подумала она, но не смогла заставить себя произнести эти слова вслух.

Когда-то, давным-давно, Ираван и правда был другим. Он с энтузиазмом стремился изменить старые методы работы совета. В Накшар он прибыл из Ейкшара и тогда действительно был готов взглянуть на нее и на мир по-другому. Но повышение по службе очень его изменило. Горло у нее сжалось. К лицу прилила кровь. В мыслях она снова увидела, как он уходит от нее.

Ахилья отошла от Оама, выдернув у него из рук свой гелиопланшет.

– Ну вот и все, – тихо сказала она. – С твоей экипировкой мы закончили.

Она отвернулась от испуганного взгляда Оама и обратилась к Дхруву.

– А ты закончил? Якша может уйти в любую минуту.

– Пока не совсем, – ответил Дхрув. – Здесь приборы для вас обоих.

Он подтолкнул сумку с приборами в ее сторону, и Ахилья направилась к ней, а Оам последовал за ней со смущенным выражением лица.

Когда Оам задал вопрос, она как будто снова погрузилась в долгие дни одиночества, последовавшие за молчанием Иравана. В памяти вновь возник образ мужа, лицо которого потемнело от возмущения, когда она усомнилась в его честности, усилив его гнев. Но Ахилья

яростно

вытолкнула этот образ из головы и сосредоточилась на блестевших в сумке устройствах. Ее рука наткнулась на прибор в виде половины медальона ромбовидной формы, висевший на блестящей цепочке. Как и большинство гелиотехнического оборудования, медальон был выполнен из упругой коры и тонких оптических волокон, соединяющих внутренние схемы. Из него донесся низкий звенящий звук, приглушенный пальцами Ахильи, когда она вынимала его.

Она взглянула на Дхрува, удивленно вскинув брови. В последний раз, когда она использовала этот медальон-трекер, он не издавал никаких звуков.

– Я внес кое-какие изменения, – сказал Дхрув, понимая ее невысказанный вопрос. – Чем ближе вы подойдете к якше, тем сильнее будет звон. Это поможет вам ориентироваться в пути.

– Спасибо, – сказала она, надевая ожерелье.

Медальон тяжело лег на грудь у горла. Его ровная пульсация противоречила учащенному биению ее сердца. Где-то в джунглях ее ждал датчик, заключенный во второй половинке медальона.

Дхрув кивнул, серьезно взглянув на нее из-за очков, и благодаря его успокаивающему присутствию напряжение частично отпустило Ахилью.