Страница 15 из 166
Ее голос не допускал возражений. Какими бы равными они сейчас ни были, старые привычки отмирали с трудом. Ираван отпустил второе восприятие. Сине-зеленое свечение у него под кожей погасло. Он моргнул и теперь полностью ощутил себя в шумном внутреннем дворе. Подвешенное чувство в животе исчезло, как только он вышел из Момента, и на него вдруг навалилась жуткая усталость, а конечности будто налились свинцом.
– Если бы мне захотелось рискнуть, – сказала Бхарави жестким голосом, – я бы не стала заниматься этим в храме, где за тобой, вероятно, наблюдают все остальные члены совета.
– Что ты имеешь в виду?
– Хочешь, чтобы я объяснила доступно? – она сократила расстояние между ними и начала тыкать ему в грудь пальцем, словно пронзая каждым предложением. – Архитектору опасно траектировать без перерыва, потому что он может потерять связь с материальным миром. Если он потеряет связь с материальным миром, он потеряет контроль над собой. Если он потеряет контроль над собой, он начнет разрушать архитектуру в Моменте вместо того, чтобы строить ее. Он впадет в состояние экстаза.
– Бха, я не впадаю…
– Если совет
заподозрит
состояние экстаза у архитектора, – продолжала она, перебив его, – может потребовать, чтобы он прошел экспертизу.
– Это не…
– Если архитектор провалит экспертизу, – продолжала Бхарави, и слова вырывались у нее изо рта с низким рычанием, а палец прижимал бусины рудракши к его груди поверх курты, – ему произведут отсечение.
Это слово повисло между ними: темное, опасное, злобное.
Отсечение.
Теперь, когда Ираван больше не концентрировался на траектировании, у него в сознании возникли образы архитекторов, которым когда-то произвели отсечение. Их горе выражалось по-разному, но всех их объединяло одно – у них отсекли способность к траектированию. Это было высшее наказание, предназначенное для Архитекторов, впавших в экстаз.
– Ты мне угрожаешь? – холодно спросил он.
– Я тебя предупреждаю.
– Нет, ты цепляешься за сорняки. Когда я проходил проверку в последний раз, я был членом совета, Старшим архитектором. А Старший архитектор может траектировать, когда захочет.
– Старший архитектор знает ограничения траектирования. Старший архитектор понимает, почему здоровая семейная жизнь является показателем крепких материальных –
супружеских
– уз. Старший архитектор ведет себя умнее. Или ты так быстро забыл Манава?
Пять лет назад Манав был Старшим архитектором и членом совета. Ираван лично отсек у него способность траектировать, и с тех пор должность Манава оставалась вакантной. В этом свете лепет Иравана о Резонансе, его ссора с Ахильей, его переживания по поводу архитекторов Лабиринта – все это приобрело более мрачные оттенки. Он смотрел на Бхарави, а она не сводила с него безжалостного взгляда: она была его другом, его сторонницей, но, если он когда-нибудь впадет в отчаяние, она без сомнения станет его палачом. Она слишком – чертовски – бдительна для его же собственного блага.
– Возможно, тебе стоит повторить все эти уроки, – сказала она. – Потому что я могу попросить остальную часть совета проголосовать, чтобы проверить тебя на состояние экстаза прямо сейчас. Ты этого хочешь, Ираван?
– Нет, – сказал он. – Нет, не хочу.
Рука Бхарави снова крепко сжала его руку.
– Если я замечаю эти закономерности, то и другие заметят, поверь мне. Моя ответственность очевидна. Пожалуйста, не давай мне повода информировать остальных о том, что вижу я. Что бы ни происходило между тобой и Ахильей, исправь ситуацию.
Она еще раз предостерегающе взглянула на него, развернулась и присоединилась к семье.
В сознании Иравана перед ним открылось два пути: один – к Ахилье, а другой – к собственной интуиции. Призыв второго был столь соблазнительным, что игнорировать его было невозможно, – он уговаривал его вернуться в Момент, найти таинственный Резонанс и выяснить, что это такое. Однако Ираван не мог позволить себе игнорировать прямое указание Бхарави. Она была его наставницей, она выдвинула его в совет, и она была его самой активной сторонницей. Ираван вспомнил, как Ахилья уходила от него. Вспомнил, как сам оставил ее. Гнев, обида, оскорбленная добродетель – все это снова всколыхнулось в нем, воюя с воспоминанием о Резонансе.
Ты этого хочешь, Ираван?
Вздохнув, он повернулся спиной к Диску архитекторов и подошел к стене. Филодендрон раздвинул стебли, реагируя на его желание. Стиснув челюсти, Ираван направил растение, чтобы проложить кратчайший путь к внешнему лабиринту и к жене.