Небесный город

Ираван не был уверен, против чего возражает: против оправдания его поступка или против использования ею уважительного суффикса, но ее слова пронзили его сердце. Он снова покачал головой, и Ахилья медленно кивнула, как будто понимая то, чего сам он понять не мог. Она тоже села и погладила его рукой по подбородку, провела большим пальцем по щеке. Ираван склонился к ней, чтобы она его утешила, и она утешила, хотя он этого не заслужил.

– Ты была такой бесстрашной в джунглях, – сказал он. – А я впервые вернулся туда после того, как стал Младшим архитектором. Ты это знала?

Ахилья кивнула, но не убрала руку с его щеки и ничего не сказала.

– Разве это не смешно? – продолжил Ираван с саркастической усмешкой. – Старший архитектор, не помнящий джунгли? Мы забыли многие свои корни. Каждый раз, когда ты отправлялась в экспедицию, Младший архитектор, который сопровождал вас, докладывал совету о природе джунглей, но мы смотрели на них только как на часть топографии. Мы никогда не рассматривали джунгли как нечто, у чего можно поучиться. Ты была права с самого начала. Мы лишь уклоняемся от гнева и ярости земли. А не пытаемся выжить в них. Но снова оказаться там… Ахилья, мне было страшно. Я был так напуган. Но ты была бесстрашна. Ты была потрясающа. Я должен был сказать тебе это раньше.

Он сжал ее руку. Ахилья придвинулась к нему, устроилась у него на коленях, села сверху, лицом к нему, глядя ему в глаза.

– Я люблю тебя, – выпалили они одновременно.

И Ираван увидел, как в ней отразились его собственные удивление и восторг. Он притянул ее к себе и снова поцеловал, сдерживая голод, пытаясь вместо этого влить в поцелуй всю свою преданность.

Когда она отстранилась на этот раз, ее глаза сверкнули.

– Мне тоже

было страшно

в джунглях, – призналась она, усмехаясь. – Но я боялась не их. Я боялась, что ты узнаешь о спираль-траве, которую я собиралась пронести контрабандой. – Ахилья провела дрожащей рукой по волосам, и ее дыхание было слегка прерывистым. – Мы были в самом разгаре земной ярости, Ираван. Я должна была быть в ужасе. Наверное, я слишком мало знала, чтобы испугаться по-настоящему.

Руки у нее покрылись мурашками, и она потерла их. Ираван повернулся и дотянулся до пола, где кучей лежала брошенная одежда. Они оба натянули курты и улеглись, переплетясь ногами.

– Я должен был настоять, чтобы мы вернулись, – сказал он.

– Я бы не послушала.

– Значит, я должен был убедить тебя, – ответил он. – Я понял, что что-то не так, как только мы вошли в джунгли, и я услышал рагу джунглей. Рага – это остаточный продукт траектирования, Ахилья, но я услышал ее

до того

, как начал траектировать джунгли, что было в принципе невозможно. Я должен был догадаться, что это траектирование экстатика, даже если я не знал, что это Бхарави.

Ираван встал с кровати, натянул штаны и снова закатал рукава курты.

– Ты была права насчет приоритетов совета. Ты была права насчет джунглей. Интересно, в чем еще ты была права?

Ахилья тоже поднялась, надела штаны и поправила курту. Она провела рукой по волосам, распутывая узлы.

– Как ты думаешь, права ли я насчет обиталища якш?

Ираван покачал головой.

– Мне не хочется сейчас говорить как архитектор, но думаю, что в этом вопросе права Наиля. Как могло хоть что-то выжить во время таких приступов гнева и ярости?

– Ты упускаешь доказательство. Там, внизу, что-то

есть

.

– Но как же архитектура? – спросил Ираван. – Что такого могли страектировать первые архитекторы, что могло бы выжить…

– Мы не знаем, какие материалы у них были, чем они пользовались. И совсем не обязательно, что это были архитекторы. Ты думаешь об архитектуре только с точки зрения траектирования…

– Это единственный известный мне способ думать об архитектуре, – сказал он, скорчив гримасу. – А чтобы архитектура была настолько сложной, задействованные возможности траектирования должны были быть…

И Ираван замер на полуслове.

У него отвисла челюсть, и он невидящим взглядом уставился на Ахилью. В голове прогремел взрыв, и на него внезапно снизошло понимание, когда все фрагменты слились воедино. Подзарядка трекера. Заблокированный сигнал. Экспедиция и ужас, который он испытал в джунглях.

– Ираван? – спросила Ахилья, нахмурившись.

Он посмотрел на нее, и тело у него задрожало от внезапного возбуждения. Это было похоже на то, как в земле под паром вдруг начали прорастать семена.

– Ахилья, – медленно произнес он, стараясь быть последовательным. – Кажется, ты права. Думаю, что там, внизу, с самого начала была сложная архитектура. Но я также думаю, что и я прав. Думаю, что траектирование тоже каким-то образом с этим связано.

– Что ты имеешь в виду? – резко спросила она. – Вспомнил что-то из наших историй? О ком-то, кто сумел это построить?

– Не о ком-то, – выдохнул Ираван. – О

чем

-то.

Он вытянул руку в сторону окна, в которое заглядывали несколько звезд, мерцающих в сумеречном небе. Он увидел понимание в широко распахнувшихся глазах Ахильи.

– Якши? – спросила она, но не рассмеялась, как он ожидал.

У нее на лице появилось задумчивое выражение, и Ираван молча наблюдал за ней. Если и был кто-то в мире, кто понял бы, кто мог бы подтвердить его догадку, то это была Ахилья.

– Ираван, – медленно произнесла она. – Это интересная теория, но якши – пассивные существа. Они не умеют траектировать. Они даже не чувствуют нас. Я никогда не замечала в них ничего, даже отдаленно напоминающего возможность создавать архитектуру. Да и ты говорил, что не обнаружил сознания у якши-слона. В архивах архитекторов нашлось что-то еще, чего я не знаю?

– Нет. Нет… теперь ты знаешь все, что знаю и я. Но, Ахилья, то, что я чувствовал в джунглях, анализируя якшу-слона… – Ираван начал мерить шагами ее маленькую квартирку, но у него были такие длинные ноги, что ему приходилось разворачиваться через каждые несколько шагов. – Сознание измеряют, используя шкалу чувствительности и осознанности. Мы считали, что на самом высоком уровне располагаются люди – как наиболее разумные существа, – но что, если якши находятся на еще более высоком уровне? Дело в том, что в Моменте мы чувствуем только тех существ, у которых уровень сознания равен нашему или ниже нашего. Возможно, именно поэтому я не почувствовал якшу-слона. Возможно, я не смог его почувствовать, потому что его уровень сознания

выше

моего.