Страница 121 из 166
и даже не понял этого, но могло быть и хуже, могло быть намного хуже. Он вырвал себя из Глубины из-за мимолетного воспоминания об обещании. А если бы он его проигнорировал? На сколько бы застрял в Резонансе? Это ждало его на другом пути? Не ясность, а более глубокая потеря
самого себя
?
Он стоял, сгорбившись над столом, упершись кулаками в дерево, так тяжело дыша, что тело у него сотрясалось.
– Ираван, что случилось? – спросила Ахилья, вставая.
– Н-ничего… не произошло? С Накшаром все в порядке? Приступа экстаза, как у Бхарави, больше не было?
– Нет, конечно нет. Почему ты спрашиваешь?
Ираван покачал головой, не в силах ответить. В некотором смысле, связь с Резонансом была похожа на слияние двух его восприятий, только он чувствовал себя при этом как-то
свободнее
. И он не утрачивал восприятия, а наоборот – обретал способность видеть более объемную картинку с разных ракурсов, как будто это была более правдивая версия реальности. Он что, сошел с ума?
«Рано или поздно ты сдашься,
– сказала Бхарави. –
И давай будем откровенны – ты и Ахилья. Ты и Ахилья…»
Он оттолкнулся от стола. Ахилья подошла к нему, ее прекрасные глаза затуманились от беспокойства, рука потянулась к нему и отдернулась, как будто она хотела прикоснуться, но не была уверена, можно ли.
Ираван схватил ее за запястье, прежде чем она успела полностью отстраниться.
– Чего ты хочешь, Ахилья? – зло спросил он, наконец, приходя в себя после всего, что произошло.
Она взглянула на него в удивлении.
– Я хочу, чтобы ты был счастлив. Хочу, чтобы
мы
были счастливы. Хочу, чтобы ты поцеловал меня.
Иравана пронзило удивление, вытряхнув его из воспоминаний о Резонансе. Из трех ее желаний он выбрал то, которое
мог
выполнить. Он притянул ее поближе к себе, наклонил голову и коснулся губами ее губ.
Ее дыхание было поверхностным, и она прижалась ртом к его рту, приподняв руки, чтобы обнять его за талию. Ираван обхватил ее лицо, углубляя поцелуй, прежде чем понял, что делает. Зубами он задел ее губы и прикусил их, сначала мягко, затем сильнее. Ахилья издала глубокий горловой стон и пробежалась руками по его волосам, и на мгновение Ираван забыл обо всем остальном. Все его ярость, замешательство и страх выплеснулись наружу. Он приподнял ее, и она прижалась к нему всем телом, обхватив его ногами за талию, и он жадно поцеловал ее.
Задыхаясь, Ахилья отстранилась и уставилась на него широко раскрытыми глазами.
– Я… – вымолвил Ираван, начиная отпускать ее. – Ахилья, я…
Она наклонилась вперед и снова поцеловала его. Ираван подтянул ее повыше и попятился в угол, где стояла кровать. Он махнул рукой, чтобы сделать ее шире, и, споткнувшись, резко сел. Ее ноги все еще были обвиты вокруг него. Она потянула за курту, и Ираван стянул ее через голову. Она тоже стянула с себя штаны и развязала шнурок на его, снимая одежду с них обоих. Затем она толкнула его на кровать и уселась на него верхом.
– Ахилья, – прорычал он, чувствуя нараставший в нем жар.
– Нет, – произнесла она. – Молчи.
Ее руки порхали у него по груди, опускаясь ниже. Она наклонилась, чтобы снова поцеловать его, и ее волосы защекотали ему шею. Ладонями он обхватил пышные изгибы ее тела и сжал. Ахилья резко вдохнула и притянула его к себе, и это было так
правильно
, так знакомо и так хорошо… как будто он глотнул сладчайшего нектара. Ираван застонал, дыхание у него стало прерывистым, и они оба задвигались быстрее, держась друг за друга. Ахилья с силой вцепилась ему в волосы так, что ему стало больно. Она скакала на нем, а он проникал все глубже и, наконец, взорвался и задрожал. И она тоже…
Затем она рухнула на него, тяжело дыша, а тела у обоих покрылись потом.
Они долго лежали, не двигаясь.
Ахилья медленно высвободилась, попыталась встать с кровати, но Ираван потянулся к ней. Она замерла и снова прижалась к его плечу. Их пальцы переплелись. Впервые почти за восемь месяцев его напряжение немного спало.
Она первой нарушила молчание.
– Ираван, – тихо сказала она. – Я… Мы не… Мой цикл… месячные… – Ахилья глубоко вздохнула, и ее грудь приподнялась у него под рукой. – Я не поэтому просила тебя… но если мы хотим завести ребенка, то сейчас… подходящее время.
Его рука замерла в ее руке, и она приподнялась, чтобы заглянуть ему в глаза, но он увидел не Ахилью. Ираван увидел лица их детей: девочки, похожей на Ахилью, и мальчика с кожей цвета полуночи. Изображение мелькнуло на секунду, и в нем выросла боль, такая сильная, такая глубокая, что в эту секунду Ираван не мог дышать. Он подумал о ссоре с Ахильей много месяцев назад. Он вспомнил слова Бхарави:
«Ты держался за материальную реальность, проявляя экстатические силы траектирования»
. И Ираван подумал о Резонансе, который вновь возник в его сознании, который никогда по-настоящему и не покидал его, даже во время близости. Его пальцы беспокойно подергивались.
– Чего ты хочешь, Ахилья? – спросил он, но на этот раз в его вопросе не было злости.
Он наблюдал, как у нее на лице промелькнула целая гамма чувств: замешательство, гнев и сожаление.
– Я хочу вернуть наш брак, – сказала она. – А чего хочешь
ты
?
Ираван перевел взгляд на потолок, где излучали мягкий желтый свет гелиосферы и где по-прежнему не было свечения.
– Я хочу делать то, что правильно.
– И что это?
– Я больше не знаю.
Резонанс снова вспыхнул в голове, и Ираван прижал руку ко лбу, чтобы приглушить его. Перед ним снова возникли два пути. Неужели они никогда не перестанут его преследовать? Он оглянулся на Ахилью, но она притихла, и ее лицо стало отстраненным. Так дело не пойдет. Если баланс возможен, он его достигнет – он не станет таким, как Бхарави. Ему нельзя.
Ираван придвинул ее ближе к себе.
– Мы никогда не говорили о времени, которое провели вместе в джунглях.
– Не о чем больше говорить, – пробормотала она.
– Я не должен был… То, как я… – Ираван поморщился. – Прости, Ахилья. Мне не следовало вмешиваться в твою миссию.
Уголок ее губ слегка приподнялся.
– Ну что ты, мне все без конца напоминают, что я выжила только благодаря тебе, Ираван-
ве
.
– Нет, – произнес он тотчас же, садясь. – Только не ты. Пожалуйста, только не ты.