Страница 102 из 166
– Возможно, ты бы и не поднимала эту тему, – прорычал он, обращаясь к ней, – если бы я полностью соглашался с тобой. Если бы я все это время притворялся, что ты – единственное, что важно в моей жизни, и пусть летят в тартарары ашрам и все прочие обязательства…
– Соглашался со
мной
? – недоверчиво воскликнула Ахилья. – Это всегда касалось тебя и твоей репутации, твоей карьеры архитектора, твоих материальных – супружеских – уз…
– Может, было бы лучше, если бы я открыто лгал тебе, – продолжил он, сверкая глазами. – Соглашался со всем, что ты когда-либо говорила, даже если бы это шло вразрез с моими собственными принципами, с моей собственной логикой. Но в моей жизни и без этого было достаточно обмана, и прости меня, Ахилья, если я не захотел причислить к этому списку наш брак.
Ахилья шагнула вперед, остановившись в нескольких дюймах от Иравана, пристально глядя на него снизу вверх.
– Ты хочешь правду, Ираван? – выплюнула она. – Тогда слушай правду. Все, что случилось с Бхарави, Дхрувом и Оамом – все это только избавило меня от необходимости продолжать фарс с нашим браком. Твои манипуляции и тактика власти, твое высокомерие как архитектора, твои секреты и твои игры – все это свидетельствовало о том, что ты ужасный муж, а отец из тебя получится еще хуже. Я бы все равно ушла от тебя, даже если бы ничего не произошло.
Она сняла с руки браслет с бусиной рудракши и швырнула ему в грудь. Браслет соскользнул вниз, и Ираван поймал его обеими руками.
Он вздрогнул и замер.
Брови сошлись у него на переносице, но когда он уставился на нее, у Ахильи сложилось впечатление, что на самом деле он смотрит внутрь себя. Целую вечность он оставался неподвижным, его голова склонилась к ней, дыхание было прерывистым. Ахилья тоже не шевелилась, да и не смогла бы, даже если бы захотела. Так они и стояли, в нескольких дюймах друг от друга, дыша в унисон, пока дом потихоньку съеживался, теряя пространство, и дышать становилось все труднее. В голове у Ахильи пронеслось с десяток образов, быстро сменяя друг друга. Вот Ираван плачет. Они в гелиолаборатории, и в глазах у него горит презрение. Его поцелуй и его вкус, каким полным и одновременно пустым он оказался.
Наконец, Ираван кивнул, как будто что-то понял.
Его голос, когда он заговорил, был лишен эмоций.
– Мне нужна была эта ясность, Ахилья. Спасибо, что объяснила. Дом твой. Я пришлю кого-нибудь забрать мои вещи и помочь тебе пережить нашу разлуку.
Кора за ним сомкнулась. Ахилья с сухим всхлипом вцепилась в полку, а ее сердце бешено колотилось в груди.