Небесный город

Ахилья не понимала, куда идет. Она просто хотела уйти как можно дальше от Иравана. Она бежала по ашраму, ее переполняла ненависть, какой она никогда не испытывала раньше. Снова и снова она видела, как он запускает спираль-траву в камеру Бхарави. Видела, как содрогнулось ее тело. Видела, как он уходил. Его лицо мелькнуло у нее перед глазами, и она вспомнила, как он произносил слова лицемерного раскаяния, как у него хватило наглости говорить об этом Тарье и ей.

«Верь мне»

, – сказал он.

«Верь мне»

. Она поверила и теперь потеряла все: брак, работу, семью. Ахилья бежала мимо деревьев, не обращая внимания на смотревшие ей вслед испуганные лица, не переставая рыдать. Ей никогда не следовало связывать будущее с Ираваном. Ей никогда не следовало заключать этот брак. Ей следует покончить с ним как можно быстрее.

Каким-то образом она оказалась дома.

Как только она вошла, ее окутал запах огненной мяты – запах

Иравана

. Ахилья схватилась за сумку и стала швырять в нее свои вещи и книги. Она пойдет к Тарье, поживет некоторое время с ней. Она нужна мальчикам и сестре –

Тарья

может впасть в отчаяние. Потеря близкого человека не способна сравниться ни с чем. Так что не было в ее поступке никакого вызова.

Ахилья потянулась за куртами, и ее руки заскользили по свадебному малиновому сари, сжимая и отпуская ткань, когда кора у нее за спиной со скрипом открылась. Она подскочила, пораженная, и увидела Иравана. Он вошел, проводя руками по густым волосам цвета соли с перцем.

– Я искал тебя, – сказал он и остановился, пристально глядя на нее. – Что ты делаешь? Собираешься к Тарье? Ее не будет дома – медики отвезли ее и мальчиков в лазарет для граждан на лечение. Тебе разрешат ее навестить, но не остаться. Тарье необходимы лечение и консультация – и они ей помогут. С ней поговорит один из советников.

Ахилья ничего не ответила. На нее снизошла холодная ясность: она внезапно увидела все, как будто впервые. Она потянулась за остальной одеждой, а Ираван в замешательстве наблюдал за ней, надавливая ладонью на основание шеи. Когда она продолжила хранить молчание, он покачал головой.

– Все равно, – произнес он, начиная расхаживать перед ней. – Послушай, я должен все исправить. Я больше не могу следовать по этому пути… не могу… Мое единственное спасение – ты, и я должен был это знать. Без тебя… все это… дошло до меня после… Но это неважно. Все это время у меня было такое чувство, будто я нахожусь в центре очередной земной ярости. Моя жизнь – совет, работа архитектором – не имеет никакого значения. Меня не волнует, что ты сделала… спираль-трава, контрабанда… и совет с его секретами – это меня больше не волнует. Если эта трагедия чему-то меня и научила, так только тому, что моя жизнь – это ты, Ахилья. Ты – мой приоритет… мой путь. Это было очевидно сразу, но я был слишком слеп. Это была ошибка с самого начала…

Сердце Ахильи бешено колотилось в груди. Даже сейчас его слова падали ей в душу, лишая разума. Несмотря ни на что, его лицо было безжалостно красивым, были заметны морщинки от смеха, глаза смотрели задумчиво.

«Он очаровашка, Ахилья. Перестань врать себе».

– Что ты пытаешься сказать? – прямо спросила она.

Ираван перестал расхаживать по комнате, взял ее за плечи, оторвав от сбора вещей, и пристально взглянул на нее, сжимая руками.

– Я люблю тебя. Я так сильно люблю тебя, Ахилья. Ты мне

нужна

. Ты единственная, кто может меня спасти. Знаю, я был ужасным мужем, но могу стать лучше. Могу стать таким, каким ты хочешь меня видеть.

Мгновение тянулось и тянулось, но Ахилья оставалась неподвижной. Его руки крепко держали ее за плечи, и ее это волновало. Его запах был почти всепоглощающим. Она была почти готова броситься в его объятия, но взглянула на себя со стороны, издалека: искушение,

потребность

в нем, подобная острейшему голоду, стремление все исправить и простить его. Ее захлестнул холодный гнев.

Горячий взгляд Иравана дрогнул. Он отпустил ее, но не отодвинулся.

– Ты прав, – медленно произнесла Ахилья. – Это

была

ошибка с самого начала.

Ираван нахмурил брови. Ахилья сделала шаг назад.

– С меня хватит. Все кончено, – сказала она. – С нами все кончено.

Последовало долгое молчание. Они смотрели друг на друга, не отрывая глаз.

– Не понимаю, – наконец сказал Ираван.

– С меня хватит. Все кончено, – повторила она. – С нами, с этим фарсом. Ты сам это сказал. Это была ошибка с самого начала.

Ахилья отвернулась, не веря собственным словам. Ее зрение сузилось до туннельного, когда до нее дошла серьезность того, что она сказала. Она продолжала складывать книги, но руки у нее дрожали. Теперь она двигалась безотчетно, словно какое-то устройство из гелиолаборатории. Это было неизбежно, и то, что произошло, наконец-то произошло, совершенно ее опустошило.

Голос Иравана стал очень тихим.

– Ты говоришь это сейчас. После всего, что я тебе только что сказал. После того, как мы… вчера. Почему?

– Ты знаешь почему.

– Потому что думаешь, что я лгу? Что я не способен измениться?

– Ты уже изменился. В этом всегда была проблема. Если ты изменился однажды, будешь меняться снова и снова.

– Но ты все равно хочешь закончить этот брак.

– Ты сказал, что запутался в приоритетах. Я облегчу тебе жизнь.

– Приняв

это

решение, – он невесело усмехнулся. – Гнев и ярость, Ахилья. Почему сейчас? Что случилось?

Неужели он спросил ее об этом? Он что, верил – нет,

ожидал

, – что она все забудет, притворится, что ничего не знает, и, вероятно, принял ее прощение как должное – Ахилья затряслась в молчаливой ярости, не в силах сформулировать ответ.

– Почему, Ахилья? – настаивал на ответе Ираван. – Потому что ты больше не хочешь пытаться? Потому что с тебя, наконец, хватит? Потому что ты меня больше не любишь?

Она молчала. Руки продолжали собирать вещи, она укладывала в сумку одну книгу за другой.

Его тень двинулась к ней, демонстрируя скрытую агрессию. Ахилья почувствовала его прямо за спиной, вибрации его энергии и гнева грохотали по дому, как будто он изменял архитектуру.

– Так в чем же дело, Ахилья? – спросил он жестким голосом. – Я заслуживаю знать…

– И я тоже заслуживаю знать некоторые вещи, Ираван, – сказала она, внезапно теряя самообладание и разворачиваясь. – Но не похоже, что ты хочешь делиться со мной своими секретами…