Страница 24 из 56
Глава 12. То, что я не знала
Я встала, прошла в ванную и закрыла дверь. На раковине лежала резинка для волос. Я подняла её, собрала волосы, распустила снова. В зеркале было то же лицо, которое два часа назад показалось мне неплохим для ужина. Изменилось только выражение, и его нельзя было поправить пальцами.
За дверью Роман не двигался. Я слышала, как он однажды отодвинул стул, потом затих. Мне хотелось, чтобы он ушёл, пока я не вернулась. Одновременно я боялась увидеть пустую комнату.
Я умылась холодной водой. В шкафчике лежало маленькое полотенце с вышитым названием отеля. Ещё в понедельник оно показалось мне ненужной роскошью. Я вытерла им лицо, оставив на белой ткани след туши.
Когда вышла, Роман стоял возле окна с телефоном. Увидев меня, опустил руку.
— Жене написал, — сказал он. — Про деньги.
— Он знает, откуда они?
— Нет. Я сказал, что взял частный заказ.
— Он тоже узнает потом, когда уже ничего нельзя будет изменить?
Роман посмотрел на экран. Я не собиралась командовать его дружбой, но вопрос попал туда, куда нужно. Он набрал номер.
— Не при мне, — сказала я.
— Хорошо.
Он взялся за ручку двери, и я вдруг испугалась, что это опять будет разговор, после которого останутся только его слова.
— Подожди. Я не хочу слушать про ваши деньги. Но не говори, что заказчик передумал.
— Не скажу.
Он вышел в коридор, прикрыв дверь. Я осталась одна и сразу увидела его книгу возле батареи. Старое руководство по машине. Он положил её там, пока помогал накрывать на стол. Я не могла выбросить её из комнаты, не устроив сцену, и от этого маленькая вещь раздражала сильнее, чем должна была.
Я подняла книгу, чтобы убрать на стул. Из неё выпал чек. Два недорогих тома, сумма, за которую мы дома иногда покупали продукты на один завтрак. Я сложила чек обратно и поставила книгу ровно.
В коридоре заговорили громче. Слов было не разобрать, только ритм: Роман коротко отвечает, потом долго слушает. Я перестала ходить. Через несколько минут он постучал, хотя дверь оставалась приоткрытой.
— Можно?
Я кивнула.
Он выглядел хуже, чем перед звонком. Сел на стул у двери, оставив между нами почти всю комнату.
— Что сказал?
— Что если я возьму свой взнос сейчас, он не будет начинать со мной. Он уже договорился с мастерами. Часть своих заказов перенёс под открытие.
Я прижала ладони к коленям.
— Значит, ты не вернёшь?
— Верну. И ему тоже объясню, как буду закрывать то, что он уже потратил из-за меня. Только не сегодня за десять минут.
Мне хотелось сказать, что он сам виноват, но он и так сидел с этим знанием. Я спросила другое:
— Ты назвал ему меня?
Роман покачал головой.
— Сказал, что согласился ухаживать за женой заказчика. Без имени. Про тебя больше ничего.
— А он спросил, что ты за человек?
— Примерно так.
Я отвернулась. На секунду мне стало легче, что кто-то ещё услышал эту историю и не нашёл в ней ничего нормального. Потом пришёл стыд: я использовала чужую ссору как подтверждение собственной боли.
— Не надо рассказывать мне, сколько ты теперь потеряешь, — сказала я. — Я начну тебя жалеть. А мне сейчас не хочется.
— Хорошо.
Он поднял взгляд.
— Я рассказал, потому что ты спросила. Не прошу оставить деньги.
Я кивнула. Мы снова оказались в разговоре, где любое простое действие могло выглядеть приёмом. Я устала следить и за ним, и за собой.
Я открыла свою папку с фотографиями и повернула ноутбук. На первом снимке было сообщение про белые цветы. Роман посмотрел и опустил глаза.
— Я это читала перед первым ужином, — сказала я. — Потом ещё после. Пока ты показывал студию, я думала, какую часть стены можно купить за меня.
Он ничего не ответил.
— Мне хотелось, чтобы тебе стало так же неловко, как мне. Я искала, где ты соврёшь, путала тебя. И каждый раз, когда ты просто отвечал, было хуже.
Роман поднял голову.
— Почему?
— Потому что я начинала тебя слушать.
Я закрыла ноутбук, не дожидаясь ответа. Он смотрел на меня так, что хотелось отвернуться к окну. Я заставила себя остаться.
— После твоего ночного сообщения я всю среду ждала, когда мы поговорим о моём выпуске. Ты вообще понимаешь, как это выглядит? Я знала, что тебе заплатили, и всё равно думала, хорошо ли ты спал.
Голос сорвался на последнем слове. Я попыталась засмеяться, но не получилось. Роман подался вперёд, остановился и положил ладони на край стула.
— Я не знал, что ты знаешь, — сказал он. — Думал, ты действительно хочешь со мной быть.
— Я действительно хотела!
Он замолчал. Я тоже испугалась того, как громко это прозвучало.
— В этом всё и дело, — добавила я тише. — Если бы не хотела, мне было бы проще.
Роман смотрел на меня, почти не моргая. Я вдруг поняла, что он тоже лишился того вечера, на который надеялся. Только он сам всё это устроил, и мне не нужно было делать его потерю своей работой.
— Не отвечай сейчас, — попросила я. — Что бы ты ни сказал, я начну разбирать, зачем.
Он кивнул.
Я достала воду из холодильника, налила себе в стакан. Потом во второй. Поставила перед ним, рассердившись на эту привычку заботиться. Он взял стакан, но пить не стал.
— Ты можешь сказать, что это не навсегда? — спросила я и сразу закрыла глаза. — Нет. Забудь. Я сама не знаю, чего прошу.
— Я не забуду, — ответил Роман. — Но обещать за тебя не могу.
Я посмотрела на него. Он сидел с сутулой спиной, в помятой за день рубашке, и мне всё ещё хотелось к нему. Это чувство не исчезало от перечисления фактов. Приходилось сидеть рядом с ним, злиться и терпеть собственное желание, которое не давало ни одного полезного ответа.
За окном стемнело. Я включила лампу на столе и закрыла штору, чтобы не видеть наше отражение. Роман сказал, что должен показать мне переписку целиком. Я велела сначала ответить на вопросы.
— Что ты ему рассказал про поездку к дачам?
— Что мы гуляли. Что ты работаешь над выставкой.
— Про Ларису?
— Нет.
— Про мою дочь?
— Ничего. Я её не знаю.
Я кивнула, хотя это не могло быть достаточной причиной: меня он тоже почти не знал, когда соглашался. Спросила про библиотеку, про рынок, про дождь. Роман отвечал, а я замечала, что каждый вопрос выбираю так, чтобы получить хоть один вечер обратно.
— После среды я ему ничего не рассказывал, — сказал он.
— А до среды?