Страница 23 из 56
— Не надо говорить, что я захотела, — сказала я.
— Я не говорю это в оправдание.
— Ты уже подумал.
Роман опустил глаза. Я поняла, что угадала, и не испытала никакого удовлетворения.
— Думал, — сказал он. — Первые два дня. Что тебе приятно и я никому не делаю хуже. Потом перестало получаться.
— Когда?
— Когда ты прислала ночью сообщение.
Я повернула голову к телефону на столе. Он лежал экраном вниз. Я ещё не знала, что нужно спросить именно об этой ночи. Пока слышала только, что моя откровенность всё-таки повлияла на него, и цеплялась за это с жалкой благодарностью.
— А в среду уже предложил остаться за свой счёт.
— Да.
— Мне не предложил. Решил с Денисом.
Он резко поднял голову, затем снова опустил взгляд.
— Ты права.
— Хватит соглашаться со мной на всё.
— На что мне не соглашаться?
Я встала и отнесла чайник к подоконнику. Мне нужно было сделать несколько шагов. Роман остался сидеть, не следил за мной демонстративно, но я всё равно чувствовала его внимание кожей.
— Ты ведь не случайно вынул мой чемодан, — сказала я.
— Я увидел, что колесо застряло.
— Но знал, чей он.
— Знал.
Я кивнула. Даже эта мелочь имела два слоя, и ни один нельзя было просто выбросить. Колесо действительно застряло. Он действительно помог. И заранее знал моё лицо.
— А викторина?
— Хотел остаться. Дома почти никуда не хожу. Работаю на мероприятиях, потом ещё одно мероприятие уже кажется наказанием. А там просто играли.
— Ты сердился по-настоящему?
Он посмотрел на меня с усталостью.
— По-настоящему. У меня достаточно недостатков, чтобы их не придумывать.
Мне захотелось улыбнуться. Я испугалась этой улыбки сильнее, чем всего разговора. До чего же легко было отвлечь меня одной фразой, если я ждала её от нужного человека.
— Не шути, — попросила я.
— Хорошо.
Я вернулась к столу. Села, положив ладони на колени, чтобы не тянуться к нему. Он смотрел на мои руки, и я знала, что тоже помнит, как они лежали у него на груди.
С улицы донёсся смех. Кто-то звал ребёнка, обещая последнюю прогулку перед сном. Я подумала об Асе, о том, как она принесла нам лапшу и спросила, давно ли отец ей врёт. Передо мной сидел ещё один мужчина, которому нужно было задавать те же вопросы, только я почему-то не могла заставить себя встать и закрыть дверь.
— Мне сорок один, — сказала я. — Я не думала, что буду вот так сидеть.
Роман молчал.
— Не надо сейчас говорить, что возраст ни при чём. Я знаю. Я просто считала, что хоть что-то уже понимаю в людях.
— Ты поняла. Ты знала до встречи.
— И приехала. Ещё лучше.
Он посмотрел на меня внимательно.
— Я не считаю тебя дурой.
— Денис тоже. У вас это даже записано.
Роман выдохнул, словно я ударила его. Я вспомнила, как он просил не проверять его, и захотела спросить, не трудно ли было произнести это человеку с моими фотографиями в телефоне. Но вопрос имел только один ответ, который ничего бы не изменил.
— Что было бы в следующий четверг, после моего отъезда? — спросила я вместо этого. — Если бы всё получилось так, как вы хотели.
— Я перестал бы писать. Сказал бы, что много работы. Денису хватило бы того, что ты сама искала встречи.
Мне пришлось опереться локтями о стол. Я представляла это так ясно: вернулась домой, жду сообщения, оправдываю его занятость, перечитываю короткие ответы. А муж рядом делает вид, что ничего не знает, и терпеливо ждёт, когда мне станет стыдно.
— Вы бы ещё обсуждали, долго ли я продержусь?
— Не знаю, — сказал Роман. — Я не хочу придумывать сейчас более красивую версию себя. Возможно, он написал бы. Возможно, я ответил бы.
Я сидела молча. Человек передо мной только что отказался от последнего удобного объяснения. Мне не становилось легче от его честности. Но перестать слушать тоже не получалось.
— А если бы я влюбилась?
Он закрыл глаза. Я ждала ответа, чувствуя, как слёзы поднимаются к горлу.
— Оля…
— Ответь.
— Я не думал об этом как о чём-то настоящем. До встречи. Думал про флирт, про несколько сообщений. Так было проще согласиться.
Я кивнула и посмотрела в окно. В стекле отражался наш стол, две тарелки, мужчина, который наконец говорил без подготовки. Мне хотелось вернуться на час назад, когда я выбирала между рубашками и думала, как он посмотрит на платье.
Я отвернулась от окна: смотреть на наше отражение было невыносимо.
— Я не знаю, когда тебе можно верить.
— Понимаю.
— Нет, не понимаешь. Я пять дней знала про деньги. Мне казалось, этого достаточно. Как будто можно не обжечься, если заранее прочитать инструкцию к плите.
Я рассмеялась, но смех тут же оборвался. Слёзы выступили неожиданно. Я отвернулась к столу и стала собирать крошки ребром ладони.
Роман потянулся к салфеткам, остановился, оставил пачку между нами.
— Я должен был сказать тебе в первый вечер. Потом в среду. А я думал, сначала верну деньги, разберусь с Денисом, и рассказать будет легче. Мне будет легче.
— Вернул?
— Ещё не всё. Часть уже ушла на помещение. Я написал Жене. Завтра буду решать, как забрать свой взнос.
— Значит, пока даже этого нет.
Он кивнул.
Я вытерла лицо салфеткой. Та прилипла к щеке, и я оторвала её с такой злостью, словно она тоже была виновата.
Мне хотелось, чтобы он обнял меня. Это было самым унизительным. Мужчина сидел в двух шагах, объяснял, как продал мне пять дней внимания, а я всё ещё хотела прижаться к нему и перестать дрожать.
— Не подходи, — сказала я, хотя он не двигался.
— Хорошо.