Страница 18 из 56
Глава 9. Без чужого расписания
В пятницу я проснулась раньше будильника и долго выбирала, в чём выйти к завтраку. Потом разозлилась, надела первую попавшуюся футболку и через минуту сняла: на ней было пятно от персика.
В сорок один год можно знать об обмане всё и всё равно искать чистую одежду, в которой нравишься себе.
Роман ждал в холле. Без цветов, зато с двумя дождевиками, хотя за окнами сияло солнце.
— Прогноз, — объяснил он.
— Ты веришь прогнозу?
— Мне нужно хоть во что-нибудь верить после гостиничной яичницы.
За завтраком он попросил хорошо прожарить яйца. Повар выдал нечто, что пришлось отделять от тарелки ножом. Я доела свой омлет и отдала Роману тост, сказав, что он тоже достаточно прожарен и может продолжить борьбу.
Мы собирались доехать на местном автобусе до посёлка. Там по пятницам был рынок, а на карте я нашла маленький книжный. Мне хотелось купить что-нибудь бумажное, чтобы вечером не смотреть в телефон.
Роман предложил такси. Я отказалась: автобус останавливался у самых ворот. Он не стал уговаривать, только взял дождевики.
В салоне пахло тёплой резиной. Мы сели рядом над колесом, и на каждом повороте я касалась его плеча. Сначала отодвигалась. На третьем повороте перестала.
Он рассказывал про Женю, своего будущего партнёра по студии: они год искали помещение, потом полгода убеждали друг друга, что найденное им не подходит, и наконец поняли, что просто боятся начинать.
— А заказы вы вдвоём будете принимать? — спросила я.
— Я записываю голос, Женя работает со звуком. А дальше посмотрим, кто ещё присоединится.
— Во сколько обойдётся открытие?
— Дороже, чем мне хотелось бы.
Он посмотрел в окно, и я снова вспомнила цифру в переписке. Все мои спокойные минуты кончались одинаково.
На рынке я купила большой пучок мяты, хотя заваривать её в номере было не в чем, кроме стакана для зубных щёток. Роман держал пакет, пока я выбирала помидоры.
— Маленькие сладкие, — убеждала продавщица. — Для вас уступлю.
— Это потому, что вы видели, сколько я отдала за мяту?
— Это потому, что пятница. В субботу я злее.
Роман рассмеялся у меня над ухом. Я обернулась и оказалась так близко, что заметила светлую точку в его радужке. Он перестал улыбаться раньше меня.
Продавщица кашлянула.
— Пакет-то заберите, молодые люди.
Я взяла помидоры. От «молодых людей» почему-то хотелось смеяться ещё сильнее.
Книжный оказался закрыт. На двери висел листок «Буду после двух», а ниже другим почерком было приписано: «Если автобус придёт». Мы устроились в кафе напротив, взяли кофе и стали смотреть, как возле магазина спорят два человека с лестницей.
Никто из нас не фотографировал происходящее. Я это заметила с запоздалым удивлением: целое утро мне не хотелось ничего доказывать Денису.
— Можно задать плохой вопрос? — спросил Роман.
— Ты сначала задай. Я оценю.
— Почему ты редактируешь чужие экскурсии, если хочешь делать свои?
Я завернула бумажную салфетку вокруг горячей чашки.
— Потому что чужие оплачивают. И это я умею.
— А своё?
— Своё могут не взять. Тогда будет ясно, что отказали именно мне.
Он подождал. Я сама услышала, как глупо это звучит, но дополнять объяснение не захотела.
— У меня на пробах бывает то же самое, — сказал он. — Когда дают читать роль, которую я никогда не получу. Обычно заранее знаю, но всё равно прихожу.
— Почему заранее знаешь?
— Нужен другой типаж. Другой возраст. Иногда уже нужен конкретный человек, а пробы идут для порядка. А иногда я просто плохо играю. Это тоже случается.
Он сказал последнее быстро и посмотрел на спор у магазина. Я могла ответить, что не верю. Похвалить голос, улыбку, его манеру держать чашку. Но он только что подарил мне возможность не быть лучшей на свете, и хотелось ответить тем же.
— У меня есть экскурсия, после которой я полгода не подходила к теме архитектуры, — сказала я. — Я написала «выступающий ризалит». Три раза. И получила за это деньги.
— Не знаю, что такое ризалит, но он явно заслужил, чтобы его выгнали.
Я расхохоталась. Мужчина за соседним столом неодобрительно поправил газету, и это рассмешило меня ещё сильнее.
К двум часам дверь книжного открылась. Хозяин вышел на крыльцо с пакетом продуктов, увидел нас и сказал, что автобус действительно опоздал. Объяснение предназначалось всему посёлку, но выслушали его только мы.
Внутри пахло картоном и пылью. Новые книги занимали одну стену, остальные лежали на столах, принесённые кем-то из дома. На коробке у кассы было написано: «Эти можно бесплатно, но не больше трёх». Роман заглянул туда раньше меня.
— Вот, — сказал он, показывая потрёпанный том. — Читал в школе и ничего не помню. Удобно: новая книга.
Я стала выбирать сборник рассказов. Мне хотелось коротких историй, которые заканчиваются до того, как успеешь почувствовать ответственность за всех участников. Роман нашёл руководство по ремонту старого автомобиля и принялся разглядывать схемы с серьёзностью, которой я от него не ожидала.
— У тебя такая машина?
— У отца была. Он разрешал мне подавать инструменты. Я путал ключи и очень обижался, когда он называл номер второй раз.
— Сейчас не путаешь?
— Сейчас отдаю машину людям, которые умеют.
Он закрыл книгу, но не положил обратно. Я заметила это только у кассы, когда он заплатил за неё вместе со своим романом. Ему была нужна вещь, которую не требовалось применять.
Хозяин спросил, не поможем ли мы переставить стол: с задней двери привезли коробки, проход загорожен. Роман взялся за один край, я за другой. Стол оказался гораздо тяжелее, чем выглядел. Под ним обнаружились три карандаша и детская варежка, которую я подняла машинально.
— С зимы ищу, — сказал хозяин. — Теперь летнюю обувь найду в декабре.
Я положила варежку на кассу. Роман придерживал стол, пока я освобождала ножку от коврика. Мы сдвинули его не туда, пришлось возвращать. На третий раз получилось. Я упёрлась ладонями в столешницу и рассмеялась от нелепости своей усталости: приехала отдыхать, второй день двигаю чужую мебель.
— Вы часто здесь бываете? — спросил хозяин Романа.
— Первый раз.
— А выглядите так, будто она вас всегда заставляет.
Я подняла голову.
— Он сам согласился.
— Вот и я так жене говорю.