Страница 17 из 56
Я повесила купальник сушиться. Потом распустила волосы, пригладила их мокрыми пальцами и поставила телефон на стол экраном вверх.
Вечером мы встретились у бильярдного стола. Я сама предложила игру, когда Роман написал, свободна ли я после работы. Не хотелось опять сидеть напротив и ждать следующего вопроса. Хотелось делать что-то руками, двигаться, ошибаться в простых вещах, которые ничего обо мне не доказывали.
Он предупредил, что играет плохо. Я не поверила после викторины и напрасно: первый же шар улетел мимо, не задев ничего. Роман проводил его взглядом с таким обидчивым недоумением, что я засмеялась.
— Зато честно предупредил, — сказал он.
— Я буду хуже.
— Это не соревнование в обещаниях.
Мы играли почти час, путаясь в правилах и дважды заглядывая в инструкцию на стене. Я однажды забила шар и обрадовалась так, что ударилась локтем о стойку. Роман протянул руку, но я уже согнулась, прижимая локоть к животу.
— Больно?
— Нет, я так радуюсь.
Он рассмеялся и принёс из коридора бутылку холодной воды. Я приложила её к руке, сидя на высоком стуле. Роман присел рядом на подоконник. Из открытого окна тянуло влажной травой.
— Ты вчера уехала бы с мужем, если бы меня здесь не было? — спросил он.
Я перестала катать бутылку по локтю.
— Не знаю.
Он кивнул, будто ожидал другого, но счёл ответ допустимым.
— А ты хотел бы, чтобы я сказала «нет»?
— Хотел бы.
— Тогда нет.
Он не улыбнулся.
— Оля.
Я опустила бутылку.
— Я не собиралась возвращаться ещё до того, как приехала сюда. Это правда. Но вчера могла сесть в машину, потому что всё знакомо. Не потому, что передумала. Мне было бы легче до первого поворота, а дальше я снова сидела бы и молчала.
Роман посмотрел на свои руки.
— Понимаю.
— Ты после развода пытался вернуться?
Он ответил не сразу. Я услышала в соседнем помещении голоса, звон посуды, короткий смех. Отель жил вокруг нас, и это помогало не превращать разговор в исповедь.
— Один раз приехал забрать книги, — сказал Роман. — Остался чинить розетку. Потом мы поели. Я подумал, может, можно снова. А утром обнаружил, что всё так же злюсь из-за пустяков и жду, что она первая извинится за то, чего не делала.
— И уехал?
— Она попросила. Книги я так и не забрал. Потом передала через знакомых.
Я представила его на чужой кухне, с отвёрткой, которую удобно не убирать как можно дольше. В моей голове он до этого существовал либо за столиком ресторана, либо в чужой переписке. Было непривычно обнаружить прошлое, в котором меня совсем нет.
— Вы сейчас общаетесь?
— Поздравляем с днём рождения. Иногда по работе пересекаемся. Она фотографирует, я на тех же мероприятиях говорю лишнее в микрофон.
— Ты жалеешь?
Роман взглянул на меня.
— О разводе — нет. О том, как мы дошли до него, да.
Я кивнула. Он сказал это без попытки сделать бывшую жену виноватой, и мне стало одновременно легче и тревожнее. Хороший ответ ничего не доказывал. Но я уже устала искать доказательства в каждом слове.
— У меня смешная мысль, — сказала я. — Я всё время считаю, что девятнадцать лет пропали. Потом Ася звонит и спрашивает, какой порошок покупать. И я понимаю, что она никуда не пропала. Я тоже. Просто мне пока трудно представить себя без этой квартиры и Денисовой куртки в прихожей.
— Куртка наверняка очень важная, — сказал Роман тихо.
— Ужасная. Он таскает её лет семь. Я три раза собиралась выбросить.
Мы улыбнулись, и мне стало легче произнести следующее:
— А потом я злюсь, что мне жалко куртку. Понимаешь?
— Да.
Он не потянулся обнять меня. Я сама встала ближе к подоконнику, поставила бутылку между нами и оперлась ладонями о край. Наши плечи почти соприкасались. Я слышала, как он дышит, и не могла придумать ни одной фразы, которая не разрушила бы эту близость.
Роман повернул голову. Я подняла взгляд. Он был так близко, что я видела маленький след от вчерашнего пластыря под челюстью.
— Оля…
Я не знала, чего он собирался попросить. Только поняла, что не отступлю, если сейчас он наклонится.
Он отодвинул бутылку, встал и прошёл к столу за кием.
Я осталась у окна с горячим лицом. Самым обидным было то, что я даже не успела сделать движение, за которое можно упрекнуть себя. Просто стояла и ждала.
— Доиграем? — спросил он.
— Не хочу.
Роман обернулся.
— Я тебя обидел?
Я могла сказать «нет» так, чтобы ему пришлось ещё десять минут угадывать. Вместо этого взяла бутылку.
— Я подумала, ты хочешь меня поцеловать.
Кий замер у него в руке.
— Хочу.
— Но не будешь?
— Сейчас не буду.
Я смотрела на него, стараясь не отвести глаза первой.
— Потому что я замужем?
Он провёл большим пальцем по дереву.
— Не только.
Мне стало холодно у лопаток. Ещё секунду назад я была готова услышать про уважение, про время, про то, что он не торопит. Его ответ оказался гораздо хуже своей неполноты.
— Тогда скажи, в чём дело.
Роман поставил кий в стойку. В дверях появились Андрей и Нина, увидели нас и спросили, свободен ли стол. Роман сказал, что свободен. Я взяла свою сумку.
В коридоре он догнал меня.
— Я расскажу. Мне нужно разобраться с одной вещью.
— С женой ты уже развёлся, детей нет. Что ещё?
— Оля, я не хочу сейчас сказать половину и сделать вид, будто всё объяснил.
Я посмотрела ему в лицо. Он собирался признаться. Я вдруг поняла это настолько ясно, что испугалась сильнее, чем когда увидела его согласие на планшете. После признания придётся перестать играть. Ответить ему честно тоже.
— Хорошо, — сказала я. — Только не надо превращать это в красивую тайну.
— Не превращу.
Я ушла к себе, а Роман остался в коридоре. В номере я долго не снимала сумку с плеча. Потом открыла папку с перепиской. Всё, что мне требовалось сказать ему, было там с воскресенья.
Позже Роман написал: «Как вступление?»
Я отправила новый вариант ему и музейной кураторке. Он ответил только: «Здесь ты есть».
Я открыла папку со снимками переписки Дениса и создала внутри ещё одну — для будущего разоблачения. Положила туда своё злое сообщение Тане. Представила, как всё это увидят за семейным столом и наконец перестанут говорить о трудном периоде.
Потом вернулась в чат с Романом.
«Завтра погуляем?» — написала я.