Страница 10 из 56
— Думаете. Он нормальный. Просто здесь все его маленького знают, а он уже большой.
Я кивнула. Роман открыл калитку и подождал на дороге, пока мы попрощаемся.
Я пошла быстро. За спиной хлопнула калитка, и Роман догнал меня у канавы.
— Не нужно было за меня заканчивать, — сказала я.
Он убрал руку от ветки, которую придерживал.
— Вы хотели ещё поспорить?
— Я хотела поговорить.
— Они уже друг с другом спорили.
— И вы решили меня увести?
Роман остановился. Мне пришлось тоже остановиться, иначе последняя реплика осталась бы брошенной через плечо.
— Я решил предложить нам уйти. Вы могли сказать, что остаётесь.
— При них?
— Да, при них. Я бы подождал здесь.
Ответ был настолько простым, что меня разозлило отсутствие повода продолжать. Я пошевелила ремешок сумки на плече. Он натирал шею, но перенести на другую сторону означало бы заняться собой, а я пока предпочитала сердиться на Романа.
— У меня работа всё время так исчезает, — сказала я. — Сперва всем нравится, потом приходит человек, которому надо ещё с кем-то посоветоваться. И остаётся юбилейное вступление про трудовые достижения.
— Значит, эта история не ваша.
Я посмотрела на него резко.
Он выдохнул.
— Плохо сказал. Я имел в виду: они пока не готовы её отдавать. Не то, что вы плохо работаете.
Мы стояли у забора, за которым капала вода из неплотно закрытого крана. Я представила, как Лариса убирает альбом, как Алексей говорит ей, что нельзя пускать в дом всех подряд. Мне хотелось вернуться и закончить разговор как следует. Но тогда я снова заставила бы их иметь со мной дело.
— Мне понравилась фотография, — сказала я уже тише.
— Мне тоже.
— И что теперь?
Роман посмотрел на мой телефон.
— Есть другие страницы.
Я чуть не ответила ему грубостью. Потом поняла, что он говорит буквально. В альбоме были десятки снимков, мы не успели спросить даже про половину людей. Я выбрала самую эффектную фотографию и перестала слышать всё остальное.
— Ладно, — сказала я. — Но в следующий раз сначала посмотрите на меня.
— Попробую. Только вы тоже говорите, если хотите остаться.
Он пошёл рядом. Через минуту спросил, прислала ли кураторка ответ на мой фрагмент. Я проверила телефон. Ирина написала: «Вот это уже хочу слушать. Давай вступление».
Я показала ему экран и увидела, как он улыбнулся. От этой улыбки стало неприятно тепло. Он не имел отношения к моей работе, не платил мне, не мог одобрить или отменить заказ. Я зачем-то сама принесла ему эту новость.
— Поздравляю, — сказал Роман.
— Рано. Она хочет моё вступление.
— Тогда соболезную. Сами выберите, что приятнее.
Я засмеялась. Мы пошли обратно медленнее.
На обратном пути я споткнулась о корень. Он поймал меня за предплечье и сразу отпустил, когда я выровнялась. Через тонкую ткань остались тепло и ощущение его пальцев. Я всю дорогу зачем-то поправляла рукав.
— Вы хорошо разговариваете с людьми, — сказал он.
Я хотела ответить колкостью, но после разговора у дачи это было бы несправедливо. Поблагодарила и спросила, где сворачивать к корпусу.
Вечером я не пошла в ресторан. Я перечитала замечания музейной кураторки: вступление слишком официальное, хочется услышать в нём меня. Я открыла микрофон и заговорила голосом женщины, объявляющей эвакуацию в торговом центре.
«Этот дом хранит множество историй…»
Стереть.
«Мы редко задумываемся…»
Господи, я сама вырезала «мы редко задумываемся» из чужих текстов лет пятнадцать.
Я положила голову на скрещённые руки. В дверь постучали.
Роман стоял в коридоре с бумажным пакетом.
— Вы не пришли. Я подумал, может, работаете. Тут сыр и хлеб. Если вы уже ели, у меня будет странный поздний ужин.
Я не открыла дверь шире.
— А если я не хотела вас видеть?
— Тогда оставлю пакет у двери.
— Не надо у двери. Я не кот.
Он протянул пакет. На дне лежало яблоко, маленькое, с матовым боком.
— Надеюсь, это не с той дачи.
— Купил в магазине. Картошку вам приносить побоялся.
Я прижала пакет к груди.
— Спасибо.
Он ушёл, так и не предложив зайти. Я стояла в открытой двери ещё несколько секунд, потом закрыла её ногой.
После одиннадцати он написал: «Получилось с работой?»
У меня не получилось. Вместо ответа я наговорила ему сообщение — короткое, про то, как ненавижу собственный голос в записи. Он ответил, что к этому почти все привыкают, если перестают слушать себя как подсудимого.
Я хотела возразить. Нажала на микрофон и вдруг сказала совсем другое:
«Я сегодня поняла, что не знаю, как разговаривать, когда меня не перебивают. Начинаю торопиться. Всё время хочется успеть, пока человеку не надоело. Глупо, да? Мне сорок один год, а я радуюсь, что мне дали закончить предложение. Только не надо сейчас говорить, что я замечательная. Я не смогу это слушать».
Я отправила сообщение и сразу положила телефон экраном вниз.
До этого момента всё можно было считать опытом над нанятым актёром. Здесь никакого опыта не было. Я лежала в чужой кровати, ела сыр из пакета и ждала, что мне ответит мужчина, которому мой муж перевёл деньги.
Роман написал: «Не буду. Расскажете завтра про свой выпуск?»
Я ответила: «Да».