Страница 69 из 126
— Наши далёкие предки прилетели с неба и стали жить в этом мире, — произнёс он, и лицо его стало серьёзным, почти суровым. — Никто не знал, как они попали сюда. Шли века, сменялись поколения, и постепенно мы начали считать их богами, ведь откуда ещё могли взяться крылатые, хвостатые, с клыками и с такой странной, почти нездешней природой? Мы слагали легенды, строили святилища в горных пещерах, приносили дары ветру, потому что верили: это они, наши прародители, управляют потоками воздуха и берегут нас от бурь.
Он сделал паузу, будто вспоминая что-то личное, и продолжил уже тише:
— Но прошло очень много веков, и этот мир стал нашим. Теперь наша легенда обретает новый смысл, появляются ответы на вопросы, что мучили нас веками. И ты, Алор, на многое нам открыл глаза. Ты показал, что наши предки, возможно, вовсе не боги. Они были такими же, как ты: пришельцами из другого мира. И нам многое становится понятно: почему мы отличаемся от терранцев, почему живём в тени. Терранцев больше. Нас меньше. И наш род, род рихтэнов… — он медленно обвёл взглядом своих друзей, и в этом взгляде читалась не просто привязанность, а общая, выстраданная боль, — медленно вымирает.
Вэллэн, который до этого ерзал на месте, будто ему было тесно даже в просторном зале, вдруг притих и опустил голову. Рамэль положил ему руку на плечо.
— Наши легенды не случайны, — снова заговорил Сэмэль. — Нас окутывают тайны, и мы не контактируем с терранцами, зная, как они любят войны. Если они поймут, что нас мало, что мы слабеем, они не станут договариваться — они станут завоевывать. Поэтому мы прячемся в горах, держимся подальше от больших дорог и королевств. Но… мы хотим выйти из тени. Хотим повидать мир. Не как охотники, не как враги, а как народ, у которого есть своя история и своё место.
Рамэль снова встрял, но теперь уже не с озорством, а с той упрямой гордостью, которая бывает у тех, кто долго скрывался и наконец решился заговорить вслух:
— Только вот вождь и старейшины держатся старых правил. Говорят: «Тени — наша защита». Но Дарквен, вы видели его, он был там с нами у реки, — он кивнул в сторону выхода, будто Дарквен мог прямо сейчас войти и всё подтвердить, — он старший сын вождя, и он хочет перемен. Как и его брат Кэйрон. Они оба считают, что нельзя вечно прятаться. Нужно попробовать доверять. Нужно попробовать строить союзы.
Сэмэль хмыкнул и добавил:
— Нас полетит с вами пятеро. Вождь отпускает и своих старших сыновей. Дарквен как наследник — главный, и он будет принимать все решения. Заключать союз будет он, если решит, что Велдор Третий достоин этого союза.
Линна фыркнула совсем не по-королевски.
— Мой папочка самый лучший, самый добрый. Самый-самый из всех королей во всех королевствах. Так и передайте Дарквену. Пусть даже не сомневается!
Рамэль приподнял одну бровь, будто услышал что-то настолько неожиданное, что не знал, смеяться или кланяться.
— Ну, если он такой добрый, может, и не станет нас сажать в темницу за то, что мы когда-то на вас напали.
— Не станет! — уверенно заявила Линна и даже стукнула ладонью по столу, отчего серебряная ложка подпрыгнула и звякнула. — Он справедливый. Он выслушает. Он поймёт, что вы просто… ну, немного импульсивные.
Вэллэн хмыкнул:
— Немного? Да мы такие импульсивные, что однажды Рамэль чуть не врезался в скалу, потому что увидел оленя и решил, что его срочно надо поймать.
Рамэль фыркнул:
— Я думал, он редкий! И вообще, я в последний момент увернулся.
Алор слушал всё это, и в его взгляде постепенно проступало понимание — не только слов, но и того, что за ними стоит: целый народ, зажатый между страхом и надеждой, между древними легендами и необходимостью выжить. Он чуть наклонил голову, признавая услышанное.
— Значит, для вас этот союз шанс выйти из тени и поверить, что у вашего народа есть будущее.
Парни кивнули, и Линна вдруг почувствовала, как у неё сжимается сердце: эти грозные крылатые воины, оказывается, могли быть такими уязвимыми.
— Да, — тихо сказал Сэмэль. — Именно так. И если король Велдор примет нас не как угрозу, а как равных — это будет не просто союз. Это будет начало новой истории.
Линна, уже не пытаясь казаться строгой, подалась вперёд, её глаза блестели от волнения.
— Тогда я сделаю всё, чтобы он вас услышал. Я расскажу ему про ваши крылья, про то, как вы чувствуете ветер, про ваши легенды… про всё. Пусть знает, с кем мы хотим быть рядом.
Алор посмотрел на неё, и в его взгляде мелькнуло то самое тихое восхищение, которое всегда заставляло Линну выпрямлять спину и чувствовать себя не просто принцессой, а кем-то, кто действительно может что-то изменить.
— Ты умеешь видеть в других не только силу, но и историю, — тихо произнёс он. — Это редкое качество.
Линна слегка покраснела, но тут же спрятала смущение за дерзкой улыбкой.
— Ну, я же будущая королева. Мне положено.
Рамэль театрально вздохнул и приложил руку к груди:
— О, тогда мы точно в надёжных руках. Главное, чтобы твой отец не решил, что мы слишком шумные.
Вэллэн хмыкнул и подмигнул:
— А мы и правда шумные. Но зато мы никогда не прячемся. И если уж обещаем, то держим слово.
Сэмэль кивнул, его взгляд стал чуть мягче, чем обычно:
— Да. Мы не из тех, кто растворяется в тенях, когда становится страшно. Может, это и наша слабость — не умеем быть незаметными. Но это же и наша сила.
И в этот момент в зале повисла не тяжёлая тишина, а та самая редкая, тёплая пауза, когда все понимают: впереди ещё много трудностей, споров и испытаний, но сейчас между ними что-то сдвинулось с мёртвой точки. Это и был первый шаг к настоящему, великому союзу — не по расчёту, не из страха, а потому, что они начали видеть друг в друге не врагов и не просто союзников, а живых, разных, но одинаково готовых бороться за своё будущее.
Словно в такт этой тишине, створки дверей отворились с низким, гулким звуком, будто сам камень вздохнул, пропуская новую судьбу. В зал вошли суровые рихтэны — их крылья слегка подрагивали, выдавая внутреннее напряжение, а взгляды были твёрдыми, как гранитные плиты. Они не говорили ни слова, только жестами показали, что пора идти.