Страница 68 из 126
— Расскажи мне про Эверию, — попросила она вдруг, поднимая на него глаза. — Про место, где тебя ждут друзья.
И Алор, чуть расслабившись, начал рассказывать. Линна слушала и представляла себе этот мир. Для неё всё это было чуждое и необычное, многое она не понимала, но его голос завораживал, и хотелось слушать и слушать. И пока слушала его, опустив ресницы, то делала вид, что увлечена едой, а на самом деле украдкой поглядывала на него. У принцессы в голове всё крутилось то, что он рассказывал про аэлорцев: как они привязываются к своим женщинам, как запах избранницы становится для них единственным, как переплетение хвостов — это не просто жест, а судьба, скреплённая самой природой. Любовь на всю жизнь.
«А если… — мысль скользнула, как тень, и тут же зацепилась, разрослась, обрела форму. — Если мне… ну, соблазнить его? Сделать так, чтобы эта его природная тяга сработала на меня? Тогда он останется. Навсегда. Не улетит к своим звёздам…»
Она сама от себя чуть не вздрогнула, поджала губы, пряча улыбку — не от веселья, а от собственной коварности. План был дерзкий, почти нелепый, но в нём была отчаянная надежда: удержать то, что стало дороже любой короны.
Алор уловил её взгляд — не нарочно, просто он вообще мало что упускал. Чуть приподнял бровь, в глазах мелькнула лёгкая настороженность, будто он почувствовал, как в воздухе что-то дрогнуло.
— Ты о чём думаешь? — спросил он.
Линна тут же пожала плечами, стараясь выглядеть беспечной, и с преувеличенным аппетитом взялась за еду, будто только сейчас поняла, как голодна.
— Да так… ни о чём.
В этот момент в дверь коротко, без церемоний, постучали, и в зал ввалились трое рихтэнов — те самые, что когда-то напали на них у реки. Теперь в их походке не было слепой ярости, скорее озорство и любопытство. Они бесцеремонно подтащили кресла и придвинули их к столу, словно собирались присоединиться к трапезе.
Алор чуть вздёрнул бровь, но не вскочил, только сел прямее, готовый к любому повороту. Линна застыла с ложкой у рта, на миг забыв, что вообще собиралась есть. Парни с весёлым, почти мальчишеским озорством разглядывали её, будто принцесса была диковинкой, которую наконец-то удалось рассмотреть вблизи.
— И что вы хотели? — фыркнула Линна, первой обретя голос. В ней вдруг вспыхнуло привычное королевское раздражение: она не привыкла, чтобы с ней обращались как с игрушкой и так пристально разглядывали.
— Познакомиться поближе, — просто ответил высокий, с прядями волос, падающими на лоб, и широко ухмыльнулся. — Ведь нам скоро вместе жить в твоём дворце.
Линна чуть сощурила глаза, вглядываясь в парней, резко отложила ложку и отставила чашку.
— Во-первых, представьтесь. Во-вторых, не забываем про этикет и про то, что я принцесса. Обращение — на «вы» и «Ваше Высочество». Я не знаю вашего этикета и правил, — покачала головой Линна, — но на наших землях вам придётся вести себя сдержаннее. Впрочем, когда приедем во дворец, этим займётся Грач.
Парни снова переглянулись, на этот раз с лёгким недоумением.
— Кто?
— Советник короля, — усмехнулась принцесса, чуть смягчая строгий тон озорной улыбкой. — Погодите, — она подалась вперёд, прищурившись ещё сильнее, — так ваш вождь решил заключить союз?
Парни переглянулись и все трое разом кивнули.
— А вождь не говорил, когда мы поедем?
— Полетим. На это уйдут сутки. Мы быстрые, очень… — парень с чёрными короткими волосами и широкой улыбкой постучал себя по крылу, будто это служило доказательством скорости.
— Может, наконец, представитесь? — Линна сложила руки на груди, разглядывая парней и думая о том, что будет непросто во дворце, и главное, чтобы они её фрейлин не довели до полуобморочного состояния.
— Я — Сэмэль, — сказал высокий парень с короткими чёрными волосами, снова ухмыляясь и слегка кланяясь, но так, будто даже поклон у него получался дерзким. Его тёмные спутанные волосы падали на лоб, скрывая часть лица, но не могли спрятать того, что прорывалось сквозь эту небрежность: резкость скул, упрямую линию челюсти и взгляд ярко-серых глаз, в котором смешивались вызов и озорство. — Это — Рамэль, — он ткнул большим пальцем в сторону пепельного блондина с голубыми глазами. — А это — Вэллэн, — кивнул на парня, который выглядел так, будто ему больше хотелось сорваться в полёт, чем сидеть за столом. У него были длинные тёмные волосы, слегка растрёпанные, будто он только что проснулся и не успел привести себя в порядок после стремительного полёта. Пряди падали на лицо, но не скрывали пронзительного тёмного взгляда.
— Приятно, наверное, — протянула Линна с ироничным кивком головы в ответ, — познакомиться с теми, кто ещё недавно пытался нас убить.
— Даже в мыслях не было, — широко улыбнулся Рамэль. — Просто забрали вас пообщаться.
— Вопреки приказам вождя? — поддела Линна.
Парни, усмехаясь, переглянулись. Сэмэль закатил глаза и фыркнул:
— Ну, приказы — это такая штука… гибкая. Особенно когда вождь сам вечно нарушает собственные правила. Просто… ну, интересно же!
— Интересно им, — пробормотала она, качая головой.
Алор чуть приподнял бровь, глядя на парней.
— Нам тоже интересно, почему вы рихтэны не похожи на терранцев?
Сэмэль откинулся на спинку кресла и небрежно скрестил руки, будто ему и так всё про себя было известно, а остальным оставалось только слушать.
— Мы — рихтэны, — начал он, и в голосе его вдруг пропала прежняя весёлость, уступив место чему-то более глубокому, почти торжественному. — И у нас своя история. Крылья — это не только чтобы летать. Это ещё и способ чувствовать воздух: по малейшему движению ветра мы понимаем, кто рядом, сколько их, с какой стороны идут. Хвосты — не украшение: ими держим равновесие в полёте, ими же можем ударить так, что противник даже не поймёт, откуда пришла боль. А клыки… — он чуть оскалился, но не угрожающе, а будто демонстрируя механизм, точно показывал деталь сложного оружия. — Нужны не для красоты. Рихтэн — это хищник, но не бездумный. Мы охотимся, чтобы выживать, а не чтобы пугать.
Он на секунду замолчал, словно давая словам осесть, и потом чуть наклонил голову, глядя прямо на Алора.
— Разве твой хвост и клыки предназначены для другого? Слушая тебя в зале, мы поняли, что ты не особо отличаешься от нашей природы. У тебя, аэлорец, только крыльев нет. Твоя история не особо нас удивила.
Рамэль, до этого молчавший, теперь заговорил и голос его звучал твёрже, будто каждое слово он чеканил, как монету.