Страница 67 из 126
Глава 23
Алора и Линну провели в пещеру для омовений с горячими источниками. Воздух здесь был густым от пара: он стелился тяжёлой, но прозрачной вуалью, приглушая резкие линии и сглаживая очертания, словно мир за пределами пещеры становился неважным. Пространство делилось на две части — отдельно для мужчин и для женщин.
Линне прислуживала молчаливая девушка-рихтэн. Её движения были плавными, почти невесомыми, а взгляд — опущенным, словно она старалась не нарушать хрупкую тишину, в которую погрузилась гостья. Она не задавала вопросов, не пыталась завести разговор, только мягко указывала жестом, куда ступать, чтобы не поскользнуться на влажных камнях, где вода была спокойнее и глубже. После того как принцесса искупалась, девушка подала ей мягкую ткань и чистую тунику из тонкой шерсти, окрашенной в приглушённый янтарный цвет. Ткань была тёплой, будто её только что держали у очага, и пахла травяным запахом, который странным образом успокаивал.
— Спасибо, — тихо сказала Линна, и девушка едва заметно склонила голову, не поднимая глаз, а потом бесшумно отошла к нише у стены, где замерла, готовая подать всё, что понадобится, но не нарушая уединения.
В мужском зале всё было проще, грубее, будто здесь не стремились к изяществу, а ценили надёжность. Алору помогал молодой юнец, он был куда разговорчивее, хоть и старался держаться почтительно. Пока он подавал Алору льняную рубаху и штаны из плотной ткани, украшенные по поясу тонкой вышивкой, он то и дело бросал на аэлорца быстрые, любопытные взгляды.
— У нас так одевают тех, кто достоин уважения, — тихо пробормотал юноша, слегка покраснев, когда поймал взгляд Алора. — Не для боя, а для разговора. Чтобы душа могла дышать, а не прятаться за сталью.
Алор едва заметно кивнул, принимая слова и одежду как знак доверия, которого он не ждал. В этом жесте было больше, чем просто ткань и нитки: это был молчаливый намёк на то, что его готовы слушать, а не только мерить силой клинка.
И после омовений Линна и Алор встретились в зале для отдыха.
Стены здесь украшали резные панели с изображениями горных рек и парящих птиц — казалось, что птицы вот-вот сорвутся с камня и закружатся под сводами. В нишах мерцали светильники, отбрасывая тёплый, почти домашний свет, который мягко ложился на каменные плиты и сглаживал их холодную строгость. Воздух пах древесиной, сушёными травами и чем-то сладковатым, будто где-то рядом тлел ладан или душистые коренья, призванные отгонять дурные мысли и тяжёлые сны.
На низком столе стояли блюда с едой — ароматной, пряной, непривычной Линне: тонкие лепёшки, запечённые корнеплоды с пряностями, миски с густым рагу, в котором угадывались кусочки дичи и травы, названия которых она не знала. Но сейчас даже запах казался далёким, будто доносился сквозь толщу воды, не задевая ни голода, ни чувств. Всё внимание Линны было приковано к Алору, к его лицу, к тому, как в тёплом свете резче проступали тени усталости и одновременно какая-то упрямая решимость, будто он уже просчитывал все возможные ходы и знал, что впереди будет нелегко, но не собирался отступать.
Она невольно улыбнулась, сама не понимая почему, может, от того, что он был здесь, рядом, спокойный и собранный, как всегда.
— Ты выглядишь… другим, — тихо сказала она, подходя ближе. — Не таким… боевым.
Алор чуть приподнял бровь, потом опустил взгляд на свою одежду, будто только сейчас осознал, что на нём не броня, не куртка, а простая, добротная ткань, подчёркивающая не силу, а удобство и простоту.
— Теперь можно немного выдохнуть. Здесь нас не тронут. По крайней мере, пока вождь не вынесет решения.
Линна кивнула, но не смогла сразу найти слов, вместо этого она потянулась к лепёшке, скорее чтобы занять руки, чем от голода, и вдруг подумала: «Интересно, что за хаос сейчас творится дома?» Потом посмотрела на Алора, который спокойно пил какой-то странный напиток из глиняной кружки и выглядел так, будто всё идёт по плану, и тихо спросила:
— Думаешь, папенька уже собрал войско?
Алор хмыкнул:
— Наверняка. И, скорее всего, король уже решил, что во всём виноват Морнтар.
Линна прикрыла лицо рукой:
— Бедный отец. Он, наверное, сейчас пытается одновременно объявить войну, выпить успокоительное и не упасть в обморок. Его ведь хватит удар от того, что я пропала. Я представляю, как там сейчас… советники кричат, стража мечется, все ищут, а никто ничего не знает. И я даже не могу послать весточку, чтобы он знал: я жива, я в порядке… и ты со мной.
— Твой отец сильная личность, Линна. И он знает, что ты умная, смелая и не сдаёшься просто так. Но главное — не думай, что он один. Рядом с ним есть те, кто знает, как держать дворец, когда король слаб.
Она кивнула, но в этом кивке не было уверенности, только попытка поверить. И Линна почти не притронулась к еде, лишь машинально повернула в пальцах тонкую ложку.
— Попробуй хотя бы немного поесть, — тихо сказал Алор, пододвигая к ней тарелку с рагу и чашу с тёплым напитком, от которого шёл лёгкий пар и тонкий медовый аромат.
Линна слабо улыбнулась и отложила ложку.
— Я не могу. У меня внутри всё сжимается от волнения. И… я всё думаю про то, что ты рассказал. Про свой мир, про корабль на дне реки. Про то, что, когда клятва будет исполнена, ты улетишь.
Алор замер на мгновение, потом медленно опустил руку, которой собирался взять кусок хлеба. Он не стал отводить взгляд, не стал прятаться за общими словами.
— Да, улечу, — просто ответил он. — Если рихтэны согласятся на союз, угроза для твоего королевства исчезнет. Король Велдор будет в безопасности, а тебе не придётся выходить замуж по расчёту. Это и есть исполнение моей клятвы — защитить тебя и твой дом. А после… мне нужно будет вернуться. Не потому, что я не хочу остаться, а потому, что у меня есть долг перед другим миром. И перед собой.
Слова прозвучали не как отказ, а как признание, от которого у Линны защипало в глазах. Она сжала кулаки, чтобы не дать слезам пролиться.
— Знаешь, что самое странное? — тихо сказала она, глядя в чашу, будто там плавали ответы. — Когда ты рядом, даже эти огромные рихтэны кажутся не такими страшными. Даже их крылья, их взгляды… Всё становится просто фоном. А когда ты улетишь… мир снова станет слишком большим. И слишком холодным.
В зале стало тихо, и эта тишина уже не давила, а укрывала, как тёплый плащ. Линна наконец откусила кусочек лепёшки, потому что поняла: если она не будет есть, Алор не успокоится. И ещё она поняла, что ей важно, чтобы он видел её сильной и не сломленной.