Страница 70 из 126
Линну и Алора повели в общий зал — самое сердце поселения рихтэнов. Здесь своды уходили вверх, теряясь в полумраке, а вдоль стен стояли каменные изваяния: фигуры крылатых воинов, застывших в вечном дозоре. В центре зала, на троне сидел вождь, его крылья были сложены, но даже в этом покое чувствовалась сила, способная одним взмахом рассечь воздух. Рядом с ним стояли двое молодых мужчин, одинаково гордые, одинаково собранные: Дарквен-старший, наследник, и его брат Кэйрон. В их позах читалась готовность не к бою, а к решению, которое изменит всё.
Вождь медленно поднял руку, и зал замер, будто даже ветер за стенами перестал шептать.
— Мы выслушали всё, что было сказано, — пророкотал он, и голос его, низкий и тяжёлый, словно катился по каменным плитам, достигая каждого уголка зала. — Мы услышали слова принцессы, услышали рассказ чужеземца, услышали голоса наших воинов. И теперь я скажу своё решение.
Линна сжала пальцы в кулаки, стараясь унять дрожь, но не от страха, а от того, как сильно ей хотелось, чтобы всё получилось. Вождь посмотрел прямо на неё, и в его глазах мелькнуло что-то похожее на уважение, будто он видел перед собой не просто юную принцессу, а ту, кто осмелился прийти в логово крылатых воинов и говорить с ними на равных.
— Наш народ долго жил в тени, — продолжил вождь, и слова его звучали как клятва, высеченная в камне. — Мы прятались, потому что боялись потерять то, что осталось от нас. Но страх не спасает. Он только отнимает время. А время — это то, чего у нас и так мало.
Он чуть наклонил голову, будто взвешивая каждое слово, прежде чем выпустить его в мир.
— Я даю согласие на союз с королевством Велдора. Мы встанем на защиту ваших границ, если вы примете нас не как наёмников, не как оружие, а как народ, у которого есть своя история, свои законы и свои святыни. Мы просим уважения. И если король Велдор готов дать его — мы готовы дать свою верность.
В зале на мгновение стало так тихо, что было слышно, как где-то далеко капает вода, отбивая ритм, похожий на стук сердца. А потом Дарквен сделал шаг вперёд.
Первый сын вождя был воплощением холодной, отточенной силы: в нём не было юношеской порывистости, зато была спокойная уверенность воина, который не раз смотрел смерти в глаза и выходил победителем. Его тёмные волосы заплетены в тугую косу, которая ложилась на плечо тяжёлой волной, пряди у висков гладко зачёсаны, подчёркивая резкие, благородные черты лица. На коже — чёрные витиеватые узоры, напоминающие древние руны или следы ночного ветра: они начинались у виска, огибают скулу и терялись в тени шеи.
«Эти метки, — подумал Алор вспоминая Скорпиона, — не просто украшение, а, вероятно, знаки пройденных испытаний или родовые печати, подтверждающие его право наследования».
За спиной старшего сына вождя были огромные чёрные крылья, тяжёлые и мощные: перья лежали плотно, как пластины брони, и даже в сложенном состоянии занимали пространство, напоминая о его истинной природе. В каждом изгибе крыльев чувствовалась скрытая энергия — стоит ему расправить их, и зал наполнится шумом ветра и предчувствием битвы. В его образе не было показной роскоши, но есть достоинство, выкованное в сражениях: он не стремится впечатлить, потому что знает — его присутствие само по себе говорит громче любых слов.
Алор перевёл взгляд на его брата. Второй сын вождя был воплощением бурной, необузданной силы, в которой ещё не до конца улеглась юношеская горячность. В нём не было тяжеловесной монументальности Вэлторна, но была стремительность хищной птицы, готовой сорваться с места по первому зову. Его тёмные пряди волос были будто бы тронуты пеплом и взъерошены, как после долгого полёта сквозь шторм, и непослушно падали на лоб.
Тело его покрывали татуировки сложными, витиеватыми узорами, в которых угадывались силуэты крылатых зверей и древних рун. А за спиной крылья: мощные, чёрные, с едва заметным металлическим отливом на краях перьев. Они были не расправлены во всю ширь, но чувствовалось, что в любой момент Кэйрон готов взмыть в небо будь то ради спасения или ради битвы. В его осанке наблюдалась напряжённая собранность: он будто всегда готов к прыжку, к удару, к защите тех, кто ему дорог.
Алор снова перевёл взгляд на Дарквена, когда тот заговорил. Его взгляд был прямым, без тени высокомерия, но с той твёрдостью, которая приходит, когда берёшь на себя ответственность.
— Я буду вести наш отряд в королевство, — чётко произнёс он. — И я лично отвечаю за то, чтобы ни один рихтэн не нарушил договор. Мы будем защищать, а не угрожать. Будем служить, а не властвовать.
Он чуть склонил голову в сторону Линны — не в поклоне, а в знаке признания:
— И, если понадобится, я стану тем, кто объяснит нашим воинам, как вести себя во дворце. Чтобы никто не напугал ваших подданных, чтобы никто не нарушил ваш покой.
Линна вдруг почувствовала, как к горлу подступает комок — не от слабости, а от того, насколько огромным и настоящим становилось это мгновение. Она сделала шаг вперёд, не оглядываясь на этикет, не думая о том, как это выглядит со стороны.
— Спасибо, — тихо, но твёрдо сказала она, глядя прямо в глаза вождю. — Мой отец будет благодарен за эту верность. И он никогда не станет относиться к вам как к угрозе. Для нас вы будете не тенью на горизонте, а щитом у наших ворот. Нашими гостями.
Вождь чуть склонил голову и на этот раз в настоящем, глубоком поклоне, который означал не подчинение, а равенство.
— Тогда пусть этот союз будет крепким, как горные хребты, и долгим, как полёт над звёздами.
Алор тихо выдохнул, будто только сейчас позволил себе поверить, что всё получилось. Он посмотрел на Линну и едва заметно улыбнулся. А Линна улыбнулась в ответ, и в этой улыбке было столько облегчения и надежды, что даже суровые стены зала будто стали чуть светлее.
Теперь впереди их ждала дорога — не просто путь через леса и горы, а путь, который должен был соединить два мира, два народа и, возможно, их судьбы.