Страница 101 из 126
Глава 32
Рассвет подкрался к дворцу тихо, будто боялся спугнуть последние мгновения прощания. Небо наливалось бледно-розовым, переходящим в золото, и первые лучи скользили по шпилям, по мозаичным плиткам, по статуям, которые за ночь успели покрыться росой. Воздух был прохладным, звенящим, и в нём чувствовалось что-то новое, словно мир, затаив дыхание, ждал, когда начнётся следующий отсчёт.
А в своих покоях Линна лежала в постели с открытыми глазами. Она не спала остаток ночи, а смотрела в потолок, слушала, как за окном шепчет ветер, ловила каждый звук — шаги в коридоре, тихий голос стражника, скрип половиц. И знала: в этот самый момент Алор говорит с королём, закрывает последнюю страницу той истории, где он был её телохранителем.
— Ты исполнил клятву, — произнёс Велдор, и голос его звучал не как приговор, а как освобождение. — Твой долг перед нами закрыт. Ты защитил то, что было доверено, и сделал это не ради наград, а потому что таков твой путь.
Алор склонил голову не в поклоне, а в признательности.
— Спасибо, что позволили мне быть здесь, — тихо ответил он. — И спасибо, что не стали просить остаться. Ну… и не казнили меня в своё время, и не отдали в цирк, — пошутил он, и в этой шутке была не дерзость, а лёгкая, горьковатая благодарность за то, что его когда-то не сломали.
Король едва заметно улыбнулся с той тихой гордостью, которую испытывают, когда отпускают того, кто стал за короткое время дорог.
— Я не стану просить, — сказал он твёрдо, но мягко. — Потому что знаю: если ты останешься не по своей воле, ты перестанешь быть тем, кем ты есть. А я видел тебя в деле. Этого достаточно. Пусть твой долг теперь будет там, где твоё сердце. И я не стану спрашивать, куда ты пойдёшь.
Алор не стал ничего отвечать и даже не кивнул. Просто принял эти слова короля как дар — не громкий, не блестящий, но самый ценный: право уйти, не чувствуя себя предателем.
Он покинул дворец, не оглядываясь. У ворот стражники почтительно расступились, капитан гвардейцев хлопнул его по плечу и пожелал доброй дороги. Алор поднял взгляд к небу, где звёзды уже растворялись в свете нового дня, теряя свою ночную силу. Он не оглядывался на дворец, не искал в окнах знакомый силуэт. Он знал: если увидит её, даже на мгновение, вся его решимость рассыплется, как песок под ветром.
— Пора, — сказал он, и рихтэны, ждавшие чуть поодаль, кивнули, понимая без слов.
Но они не стали взмывать в небо. Вместо этого парни пошли рядом с Алором по узкой тропе, петлявшей между кипарисами, вниз, к реке, туда, где в гроте был корабль.
А Линна всё лежала в своей постели, теперь уже зажмурившись, сжав в пальцах край одеяла, как будто это могло удержать её от того, чтобы вскочить, выбежать, догнать. Она надеялась, что он зайдёт к ней. Тихо постучит, войдёт, скажет хоть слово, хоть «прощай», хоть «я должен», хоть «я вернусь». Или вовсе ничего не скажет, просто встанет у двери, посмотрит на неё, и она поймёт: он остаётся.
Но была тишина. Только где-то далеко пропел петух, да скрипнула дверь в коридоре. И эта тишина была громче любого крика.
Линна лежала так до тех пор, пока к ней не пришли фрейлины вместе с мадам Бёрн, чтобы подготовить её к утреннему туалету. Они вошли, болтая, перешёптываясь, обсуждая, кто из гостей уехал, кто задержался, какие ленты лучше подойдут к её платью для прощального завтрака.
— Ваше Высочество, вы сегодня такая бледная! Может, чаю с мёдом? Или лучше сразу с капелькой настойки? Говорят, после бала все принцессы немного… не в себе, — щебетала одна из фрейлин, ловко расправляя складки на платье.
Мадам Бёрн окинула Линну строгим взглядом, но в нём было не осуждение, а забота, такая, какая бывает у тех, кто привык скрывать чувства за строгостью.
— Не волнуйтесь, Ваше Высочество, — тихо сказала она, наклоняясь ближе, чтобы застегнуть брошь. — День будет хлопотным, но вы справитесь.
И именно от неё, Линна и узнала правду, не сразу, не в лоб, а между делом, когда речь зашла о том, кого сегодня стоит ожидать на завтраке.
— Алор покинул дворец, — спокойно произнесла мадам Бёрн, будто это была самая обычная новость, вроде погоды или меню. — Его провожают рихтэны. Теперь вас незачем охранять так тщательно: угроза миновала, а ваш телохранитель исполнил свой долг.
Слова прозвучали буднично, но ударили точно в сердце. Линна почувствовала, как у неё похолодели пальцы, а в горле встал ком, который она не могла проглотить.
— Он… ушёл? — переспросила она, и голос её прозвучал слишком ровно, слишком тихо, будто она боялась, что если скажет громче, то заплачет.
— Да, Ваше Высочество. Час назад.
Фрейлины продолжали суетиться, не замечая, как побледнела принцесса, как она вцепилась пальцами в ткань платья, будто искала опору в чём-то материальном, в чём-то, что не могло исчезнуть.
«Час назад».
Не на рассвете, как он говорил, а всего лишь «час назад». И даже не зашёл к ней.
Линна кивнула, не глядя ни на кого.
— Хорошо, — прошептала она, а потом чуть громче: — Хорошо. Значит, сегодня мы будем с гостями и прощаться с теми, кто уезжает.
Мадам Бёрн на мгновение задержала взгляд на её лице, будто хотела что-то добавить, но не стала. Просто наклонила голову в едва заметном кивке и отошла, давая фрейлинам закончить сборы.
Когда дверь за ними закрылась, Линна наконец позволила себе выдохнуть. Она подошла к окну и распахнула створки. Утренний, свежий воздух ворвался в комнату, и она посмотрела вдаль. Где-то там, за горизонтом, улетал её Алор. Её несбыточная мечта, та, что вспыхнула так ярко, что ослепила, и погасла так быстро, что оставила после себя не пустоту, а шрам, который будет напоминать о себе каждый раз, когда она поднимет голову к небу.
Он был первым мужчиной, который подарил ей ошеломляющий поцелуй, такой, от которого мир на мгновение перестал существовать, остались только его руки, его голос, его дыхание. Он был первым, в кого она влюбилась, познав это чувство не как лёгкое волнение, а как бездну, в которую хочется падать снова и снова. И теперь эта бездна стала частью её: не грузом, но опытом, не раной, а силой, которую она научится использовать.
Она постояла у окна ещё минуту, позволяя ветру остудить горячие щёки, а потом закрыла створки, и покинула покои.