По моим правилам

Запах арилиса ударил в голову, оставаясь на небе пьяным ароматом дорогого вина.

— Р…р…рина, — ее имя прокатилось по языку изысканным вкусом яда — Моя Рина…

Монстр застонал в мелко вздрагивающие губы, провел по ним языком, прикусил нежную плоть зубами.

— Моя… Рина… моя…

Тонкие линии хромодермы без устали расчерчивали рваные края его шрамов. Горящие безумием глаза сияли нестерпимым неоном.

— Повтори. Мое имя. Снова.

— Теор… пожалуйста, — кажется, уже сама не осознавая, чего именно просит, прохрипела в ответ девушка.

Руки подняли ее над полом, слова она не весила ни грамма. Спина мягко коснулась грубого материала нетканной простыни на кушетке. Треск казенного комбинезона даже не казался громким, на фоне хриплого дыхания обезумевшего соторнца.

— Моя… — жадные губы уже втягивали в себя кружево, не считая его достойной преградой. Жизнь тонкой материи под острыми зубами прекращалась в мгновение ока — Моя…

Теор не мог с уверенностью сказать, выгибалась ли девушка навстречу его ласкам, или это были жалкие попытки увернуться от зверя. Руки просто прижимали тонкое тело и хозяйничали на нем, без оглядки на несущественные детали.

'Моя' — рычал внутри него монстр. И тело слушалась его беспрекословно.

'Нежнее' — пытался было взять на себя контроль капитан.

«Может быть позже», — насмешливо отталкивало его животное — «Смотри! Я взял то, что ты не смог. И не дам теперь упустить. Моя. Хочешь иметь возможность прикасаться к ней — принимай мои правила!»

И он уступил.

С отчаянием вглядываясь в мокрое от слез лицо, вбиваясь в нее бедрами, стараясь поцелуями загладить последствия собственной несдержанности, он… уступил.

И зверь брал снова и снова. Клеймил каждым движением. Требовал признания своей власти.

— Мое имя, Рина… повтори мое имя, малышка. Скажи это…

— Теор, — хрипела она и послушно открывала губки, принимая его язык.

— Скажи, что ты моя, — жестоко оттягивая момент ее освобождения, мурлыкал он.

— Твоя…

— «Твоя, Теор». Скажи.

— Я… твоя, Теор, — обессилено выдохнула землянка.

И монстр победно взвыл, ослепленный вспыхнувшей вязью хитросплетений сложного, изящного Лина на их предплечьях…

…Тишина обрушилась сверху вместе с последним аккордом ее криков.

Вместе с ними пришло долгожданное облегчение, спокойствие, понимание…и страх.

Впервые за многие дни его тело не корчилось от внутренней боли. В голове было ясно. Тело не трясло от неконтролируемой ярости. Но страх…

Теор молча поднялся с кушетки и аккуратно расправил перед собой китель.

Кажется, с ее губ все еще срывались тихие всхлипы. Плакала? Или…

«Идиот. Удовольствие звучит иначе. И в других декорациях» — сам себя одернул он.

На то, чтобы одеться, у него ушло ровно три минуты. На то, чтобы проверить, прикрыто ли ее тело простыней — еще двадцать секунд.

Интерком на руке отозвался молниеносно.

— Слушаю, капитан, — четким голосом Со-Лера, отрапортовал прибор.

— Ко мне, быстро. Я в медотсеке. С собой двоих бойцов. Без языков.

— Так точно.

— Одевайся, — сухо бросил он недоуменно приподнявшейся на руках девушке — Сейчас к нам придут.

— Я… да, конечно, — голос был надтреснутым, хрипловатым.

Землянка воровато прижала к себе кусок медицинской ткани и неловко начала натягивать комбинезон прямо на голое тело.

— Я… могу идти… теперь? — неуверенно уточнила она, пряча глаза.

— Тебя проводят, — скупо ухмыльнулся он.

— Спасибо, но я… сама могу найти дорогу в оранжерею.

— Ты идешь не в оранжерею. Тебя проводят в мою каюту.

— Зачем?

Зверь наблюдал за ней молча, удовлетворенно вылизывая длинный хвост. Теор чуть сильнее сжал губы, но взгляд тоже не отвел:

— Ты моя линЕя. И нет, ты ошиблась. Этот термин не означает «женщина». Это… что-то типа «принадлежащая без остатка». Если переводить с одного из древних дословно. А это, — капитан закатал рукав, демонстрируя уверенно светящуюся вязь — Знак того, что связь принята обеими сторонами. Мы связаны, Рина. И по законам Соторна ты теперь моя.

— Но я землянка! — возмутилась девушка — И… я не вещь. Я не могу кому-то там принадлежать. Я свободный человек и…

— Ты на военном корвете, милая. Здесь в принципе вообще все принадлежит мне. И ты в частности тоже. И потому, отныне, во избежание недоразумений, ты будешь под постоянным присмотром.

— То есть…

— С этого момента ты будешь жить в моей каюте. Со мной. Если хочешь и дальше посещать лабораторию — заслужишь лимит доверия. А до тех пор…

— Это называется «держать в плену» — прошипела она.

— Называй как хочешь, дорогая. Но на твоей руке Лин. И ты моя. Сама признала, помнишь? Впрочем, я планирую напомнить тебе это чуть позже. Пока что у меня накопилось много дел. За эти дни, когда… А, Со-Лер? Проводите солу Марину Со-Тан в мою каюту. Поставить караул у входа. К ней никого не пускать. Ее не выпускать. Все ясно?

— Так точно., капитан! Позвольте поздравить Вас с обретением линЕи и…

— Спасибо. Выйдите пока. На минуту, — и капитан неспешной походкой подошел к напрочь перепуганной девушке — Видишь, Рина? Меня поздравили. Теперь все официально, милая. И, да. Если ты еще не поняла: на этом корвете все будет только по моим правилам. Так что какой будет твоя дальнейшая жизнь здесь зависит только от того, насколько быстро ты это поймешь. А теперь иди. И жди меня к ужину.