По моим правилам

— Антидот⁈ — на той стороне связи явно скользнула паника — Мы сейчас попробуем подключиться к вашим камерам. Ох, ширм… Что произошло? Дикие звери?

— Порядок, Рен, — едва ворочая языком, отрапортовал Со-Тан, отдавая ' честь' в камеру под потолком, — Дикий мовенец. Но проблема решена. Ждем вас с нетерпением. Вы далеко?

— Сутки скачками, — серьезно ответил Со-Рен, — Продержитесь?

— Куда нам деваться, — ухмыльнулся Теор, — Будем на связи.

— Доктор Со-Тин, доктор Со — Тин! — заторопилась я — Стойте! Антидот работает и купировать действие яда удалось. Но за эти дни, полагаю, организм капитана успел получить весомую долю отравления. Я понимаю, что восстановлением органов вы займетесь в мед-капсуле на корвете, или даже по прибытии на Соторн. Но сейчас я… могу как-то…

— Капитан? — немного удивленно уточнил доктор, — Разве потоки еще не…

— Да-да, Со-Тин, — тут же жалостливо вздохнул капитан, — Умру, наверное. Яд нейтрализован. Чувствую точно. Но вот восстановление… Если не дождусь вас, то передайте маме, что я люблю ее. И передайте отцу, что я его тоже люблю. И поцелуйте мой корвет…

— Тан? Ты реально бредишь? — напряженно начал Со-Рен, но был тут же перебит странным звуком звонкого удара и неинтерпретируемым шипением на заднем фоне.

А потом в динамике снова раздался серьезный донельзя, взволнованный голос Со — Тина:

— Ситуация сложная, сола Тан. То есть, сола Хомяк, конечно. Есть опасения, что капитан не доживет до нашего прилета. Нужно срочно запустить внутренние потоки.

— Что⁈ — напряглась я, опасно бледнея, — Но я не врач! А если я не смогу?

— Точно сможете, — уверенно проговорил доктор, — Капитан сам расскажет про методику. Организм соторнца способен к самовостановлению. Просто нужны определенные… эм….

— Позы, — сдавленно прохрипел смехом на том конце связи Со-Рен.

— Заткнитесь, Со, который зам-министра, — прошипел на него врач и снова вернулся к связи, — Короче, Со-Тан сам все расскажет. Там ничего сложного.

— Так… может он сам? — неуверенно уточнила я, и тут же услышала совершенно неприличный гогот Со-Рена на заднем фоне.

— Все сам, все сам, — ржал Реон, — Тяжела доля военного космического капитана. Так никакого вазелина не напасешься.

— Заткнись, Реон! — совсем не по-болезненному рявкнул на него капитан, начиная мигать быстро восстановившейся хромодермой, молчавшей уже сутки.

— Нет-нет, — зачастил Со-Тин, — Исключено. Только с Вашей помощью, сола Хомяк. А мы… эм… пока подготовим каюту. Думаю, капитану нужен будет исключительный уход, покой и отсутствие идиотов — друзей до самого возвращения на Соторн.

— Последнее — особенно важно, доктор, — вздохнул Теор, — Ждем вас.

— Ага! И вещи солы Хомяк туда принесем. Прямо всю сумку, полную этих… — попытался продолжать хохмить Реон, но снова что-то по чему-то ударило.

— Мы… заранее свяжемся, — зачем-то пообещал доктор.

Динамик под потолком слабо хрипнул и замолчал, снова погружая нас в условную тишину открытого шлюза, наполненную далеким криком неизведанной живности и писком аппаратуры.

— О чем они говорили, Теор, — напряженно утончила я.

— Давай-ка для начала встанем, и, наконец, зайдем в шаттл, — чуть улыбнулся мне капитан, — Запасные фильтры на маски, наверное, уже кончились?

— Почти, — вздохнула я, — Но затащить тебя внутрь у меня не хватило сил.

— Я знаю, моя маленькая. Поможешь?

Тяжелая фигура мужчины весьма ощутимо оперлась о мои плечи, впервые за несколько суток принимая вертикальное положение.

Мужчина сдавленно охнул и с легким стоном переставил ногу:

— Только не торопясь, — попросил он, — Голова немного кружится.

Оказавшись в основном отсеке шаттла, капитан первым делом уединился в кабинке сан-блока, пока я спешно вытаскивала на свет остатки белковых батончиков и гранулированной воды.

— Пойдешь? — раздался за моей спиной напряженный мужской голос, — В душ.

— Пойду, — устало кивнула я, — Давно пора. Справишься сам с ужином? Ложе из адаптивной пены я активировала. Поешь и ложись. Тебе нужно отдыхать побольше. Я выйду и расскажешь мне, что я могу сделать, чтобы помочь твоему организму поскорее восстановиться.

Однако, выйдя из кабинки, я застала уже крепко спящего капитана, вольно раскинувшегося на высокой пенке, и едва прикрытого тонкой нетканной простыней поверх обнаженных бедер.

— Вот поговорили, — едва сама ворочая языком от усталости, пробубнила я, запихивая в рот белковую смесь и запивая ее водой, — Ладно, все утром.

И тут же просто упала рядом с ним, сворачиваясь подле горячего бока компактным калачиком.

А условное утро встретило меня тяжестью мощного тела и натиском уверенных, наглых губ, смело гуляющих по моей шее.

— Э… Со-Тан? — спешно смаргивая остатки сна, хрипло проговорила я, — Ты что…. тебе нельзя! Ты только получил антидот. Тебе нужно лежать. У тебя органы поражены ядом!

— Во-первых, — умело перемешивая слова с поцелуями, прорычал-промурлыкал соторнец, — Мне можно. Даже нужно. Очень нужно, — и он показательно прижал свою «нужду» к моим бедрам, — Во-вторых, я послушно выполняю твои указания и лежу. Прямо на тебе. Чувствуешь? А в-третьих, мои органы поражены исключительно тобой. Ты хуже яда, Рина. Ты проросла, кажется, даже в печень. Каждая молекула отравлена тобой. Ты стала частью меня. И теперь ты просто обязана стать этой частью физически и показательно. Ясно?

— Ты… Да ты… — запыхтела я.

— Я, моя линЕя. Только я, — жарко проходясь по моим губам языком, прохрипел капитан — Навсегда я. Как ты и обещала.

— Я обещала⁈

— «Потом я буду с тобой сколько захочешь. Обещаю…» Помнишь? Так вот, ' потом' только что наступило. И я хочу навсегда. Слышишь? До самого последнего вздоха. ТЕм более, что я " твой любимый мужчина".

— Да я просто… — попыталась оправдаться я, но горячие губы уже властно закрыли мне рот.

Весь воздух разом ушел из моих легких. Я задохнулась ароматом кутанов — теми самыми нотками кофе с амаретто заполнившими мои, лишенные впервые за многие сутки фильтров рецепторы.

— Рина, — прорычал он, ощутимо кусая кожу на моей груди и до боли стискивая пальцами мои ребра — Моя…

Я охнула, услышав, как с треском рвется ткань моего комбинезона, который я не удосужилась снять перед сном. Слабо пискнула, ощущая горячие пальцы, умело поддевающие кромку белья и раздирающие его на части одним движением.