По моим правилам

— Рина… — пальцы мужчины мелко дрожали, когда жадно оглаживая мое тело, он пытался перенести вес своего на один локоть, — Ох, ширм… — охнул от боли он, на мгновение допуская на волевое лицо гримасу боли.

— Не так, — выдохнула я, смело решаясь на шаг, обратного пути после которого, видимо, не было предусмотрено.

— Сладкая моя, дай добраться до Соторна. Будет по-иному. Как захочешь будет. Красиво. Долго, — задыхаясь от едва удерживаемой страсти шептал мужчина, прикусывая линию моего подбородка и впиваясь пальцами в мои бедра до синяков, — Только не отталкивая сейчас…

— Не оттолкну, — глухо шепнула ему в губы я, — Но так тебе нельзя. Шов разойдется. И нагрузки могут сказаться на процессе регенерации после отравления.

— Не останавливай меня, умоляю.

— Стоп, Со-Тан, — заставляя его сосредоточить на мне взгляд плывущих от похоти мерцающих неоном глаз, прохрипела я — Стоп. Хочешь меня?

— Рина… — простонал он, обессилено прислоняясь взмокшим лбом к моему — Зачем…

— Хочешь?

— Ты же видишь.

— Скажи.

— Хочу, — неон его глаз буквально обжог мою сетчатку — До одури хочу.

— Тогда все будет по моим правилам, капитан, — хищно ухмыльнулась я, сжимая его талию бедрами и рывком выворачиваясь из-под него — Согласен?

Резкое движение, с которым он поднял меня над собой, аккуратно опуская на бедра, заставило пискнуть и инстинктивно вцепиться в его плечи. Я ощутила силу его рук, удерживающих меня в капкане, и жар моего собственного тела, откликающееся на эту силу предательской влагой и нестерпимым огнем, растекающимся по венам.

Во рту непробиваемо стоял привкус сладкого, дурманящего кофе. Перед глазами мерцал неон его ошалелого взгляда. Губы, к которым я медленно приблизилась сама, встретили меня вовсе не нежностью. Властью. Клеймом. Печатью на право собственности. Язык соторнца вторгся внутрь, исследуя и завоевывая. Его губы двигались властно и уверенно, а пальцы без опасений оставляли некрасивые отметны на нежной коже, не в силах справиться с собственной мощью и желанием. Но обещая вымолить прощение за каждую, когда огонь, сжигающий нас до тела, чуть утихнет.

— Рина… пожалуйста, — словно признавая моя власть над ним, шептал он, позволяя мне самой принимать решение и делать нужные шаги.

— Сейчас. Будь терпеливым, — не узнавая саму себя, мурлыкала я, провокационно протираясь о него взмокшими бедрами и дразня каждым незавершенным движением, — Скажи, что хочешь.

— Хочу…

Мир, казалось, взорвался неоновым светом, разом разлившимся вокруг меня. Горели синим огнем его глаза. Нестерпимо мерцала и переливалась линиями хромодерма, украсившая неизвестными татуировками всю его кожу одновременно. И слепила, исторгая в пространство голубые лучи, сложная вязь, занявшая весь мой локоть — мой лин. Печать принадлежности.

Каждый мой нерв, каждый рецептор сфокусировалась на точке, где пылала и пульсировала магма, грозящая расплыться по коже пылающим потоком лавы. Медленные, тягучие движения сменялись резкими и агрессивными. Я выгибалась, не в силах сдержать стон, рычала и, кажется, кусалась не хуже его самого, оставляя на мерцающей коже кровавые отметины своих зубов.

— Рина, — слышала я, сквозь агонию собственной страсти — Моя. Моя линЕя…

И его приглушенное рычание возле моего уха подстегивало крепче, чем любые нежные слова, которые могли быть сказаны в иное время. Я чувствовала, как бьется его сердце под моими пальцами. Как горит его кожа, источающая неповторимый, сводящий с ума аромат, слышимый только мной.

— Теор…

— Скажи, Рина….

— Люблю тебя… люблю…

Пик настиг меня неожиданно и необратимо. Бесконечной, сладкой, томящей истомой. Шквалом ветра, вскружившего над огненным морем и с размаху окунувшим меня в его волны.

— Теор, — то ли выдохнула, то ли простонала я, дрожа всем телом и вторя животному, звериному рычанию, вибрирующему в груди моего мужчины.

А затем была только уютная, теплая темнота. И мерное движение горячих ладоней по моей спине.

— Спи, сладкая, — коснулось моих волос его дыхание, — Теперь ничего плохого больше не случится… Теперь все только как надо. По моим правилам.