Страница 9 из 73
Вера увидела фамилию Арден почти сразу. Рядом с ней стояла пометка о ребёнке.
Два года. Погибла во время разгерметизации транспортного отсека.
Комната будто стала тише, хотя и прежде в ней почти не было звуков.
— Это не я.
— Возможно.
— Не «возможно». Я здесь.
— Физически — да.
— Вы умеете удивительно раздражающе формулировать очевидные вещи.
— Сейчас я стараюсь быть точным.
Она заставила себя снова посмотреть на документ.
— Биометрия?
— У погибшего ребёнка сохранился фрагмент медицинского профиля.
— Сравнили?
Кайрен не ответил сразу. Этой задержки хватило.
— Показывайте.
Он открыл результат. Совпадение генетических маркеров было почти полным.
Не сто процентов, но достаточно, чтобы любой обычный идентификационный алгоритм признал записи одной личностью. Во рту у Веры пересохло.
— Насколько «почти»?
— Девяносто девять целых восемьдесят семь сотых.
Вера медленно выдохнула.
— Такое бывает у близких родственников, у однояйцевых близнецов и у человека при сравнении с собственным архивным образцом.
— Именно.
— Тогда покажите, почему вы исключили последний вариант.
Она внимательно изучила его лицо.
— Тогда почему вы решили, что архивная запись принадлежит другому ребёнку?
— Потому что у погибшей есть медицинские маркеры, которых нет у вас, а у вас — маркеры, отсутствовавшие в её профиле.
— Мутации или ошибка старого оборудования?
— В таком количестве мутации маловероятны. Сайра проверяет оборудование и возможность подмены данных.
Вера отошла к окну. Огни на тёмной стороне планеты были проще любой версии, которую ей сейчас предлагали, и потому пару секунд она смотрела только на них.
Вера подошла к окну и заставила себя смотреть на огни внизу, а не на документ.
В памяти не было разгерметизации. В два года вообще мало что остаётся. Первые чёткие воспоминания начинались гораздо позже: маленькая квартира на Земле, мать у кухонного стола, старый зелёный чайник, который свистел так громко, что соседи стучали по стене.
Она всегда знала, что они пережили эвакуацию. Мать рассказывала об этом скупо. Говорила, что документы потерялись, что несколько месяцев они жили во временном центре, что потом начали заново. Это никогда не казалось тайной.
Теперь каждое пропущенное место в рассказе вдруг получило форму.
— Вы сказали, что официальный ребёнок умер, — произнесла Вера. — А мой нынешний профиль появился когда?
— Через шесть месяцев после эвакуации.
Она обернулась.
— Где?
— На Земле.
— Кто зарегистрировал?
— Ваша мать.
— Тогда я хочу поговорить с ней.
— Канал подготовят.
— Сейчас.
Кайрен не стал спорить.
Связь с Землёй шла с задержкой чуть меньше секунды, но сегодня даже эта секунда раздражала. Мать ответила не сразу.
На экране появилось знакомое лицо, чуть уставшее, волосы собраны на затылке, за плечом — та же светлая кухня, которую Вера видела во время последнего разговора три недели назад.
— Верочка? — Женщина улыбнулась, но улыбка исчезла, едва она увидела выражение дочери. — Что случилось?
Вера заранее решила начать спокойно. Получилось хуже, чем она планировала.
— Мам, я умерла в два года?
Задержка связи растянула тишину до невыносимой длины. Лицо матери изменилось. Не удивление. Именно этого Вера боялась.
— Где ты это увидела?
— Значит, ты знала.
— Вера...
— В государственном архиве есть свидетельство моей смерти. Там есть эвакуационный список. Медицинская запись. Генетические данные. Я хочу услышать от тебя очень простой ответ: кто умер на «Гелиосе-12»?
Мать посмотрела куда-то в сторону от камеры.
— Ты сейчас одна?
Вера невольно перевела взгляд на закрытую дверь. Кайрен вышел до начала разговора, но она не сомневалась, что канал контролируется.
— Нет.
— Кто рядом?
— Сейчас никто. Но связь защищённая и, вероятно, записывается.
— Где ты?
— На Астер-Приме.
Мать закрыла глаза.
— Зачем ты туда поехала?
— Ты знала, куда я лечу.
— Я думала, это обычная работа.
— Это не обычная работа. В меня сегодня стреляли.
— Что?
На этот раз реакция была слишком быстрой и слишком настоящей, чтобы Вера сомневалась.
— Я цела. Мам, ответь на вопрос.
— Тебе нужно вернуться на Землю.
— Сначала ответ.
— Немедленно, слышишь? Не подписывай ничего. Не проходи никаких дополнительных тестов.
Внутри всё похолодело, и Вера заставила себя не отводить глаз от экрана.
— Я уже прошла.
Мать побелела.
— Какой результат?
— Ты сначала скажи, какой результат ожидала.
— Вера, пожалуйста.
— Категория № 0. Ты знаешь, что это?
Связь на мгновение покрылась цифровой рябью. Мать смотрела прямо в камеру.
В её лице появилось выражение, которого Вера никогда раньше не видела. Не растерянность. Не непонимание. Страх узнавания.
— Мам?
— Я знала, что однажды они тебя найдут.
Вера перестала дышать на пару секунд.
— Кто — «они»?
Мать приблизилась к камере.
— Послушай меня. Не давай никому полный биологический образец, даже если скажут, что это нужно для твоей безопасности.
— Уже поздно.
На лице матери появилось то выражение, которое Вера помнила с детства только по настоящим чрезвычайным ситуациям.
— Тогда уходи оттуда.
— Куда? Ты двадцать семь лет знала, что по документам я умерла, и теперь предлагаешь просто исчезнуть?
— Я пыталась тебя защитить.
— От кого именно?
Мать отвела глаза, и изображение дрогнуло.
— Мам?
— Они нашли канал.
— Кто?
— Вера, отключай связь.
— Я не отключу её, пока ты не объяснишь—
Экран потемнел. Не обычное завершение разговора. Канал просто исчез, словно его физически вырезали из сети.
Вера мгновенно попыталась восстановить соединение. «Адресат недоступен». Ещё раз. То же сообщение.
Она открыла аварийный контакт соседки матери. Запрос не ушёл.
Все каналы Земли оказались заблокированы. Дверь комнаты открылась.
Кайрен вошёл вместе с Рейнаром. Одного взгляда на их лица хватило, чтобы понять: они уже знают.
— Что произошло с каналом? — спросила Вера.
Рейнар ответил:
— Его перехватили.