Страница 198 из 280
Уже как-то я задавалась вопросом: а что, если его личный интерес столкнётся с профессиональным? Мне, как артефактору, сделать выбор было бы не трудно. Мы могли отказываться от заказов или передавать их другому специалисту, не объясняя причин – это было в правилах этики артефакторов. У Корина ситуация была иной – были обязанности, касающиеся подчинённых. Утром он вынес вердикт Элдрину весьма твёрдо и согласно уставу, а вот от исполнения наказания отказался.
Раздался свист кнута и громкий щелчок первого удара по коже. На длинной, стройной спине Элдрина появилась багровая полоса, из которой тут же засочилась кровь. Я была рада, что лорд Герард не стал ослаблять свой удар и продлевать муку. Если офицеры сочтут удары слабыми, то могут добавить ещё, за этим они и следили. В итоге всё могло обернуться для наказанного гораздо хуже.
Элдрин не произнёс ни звука, лишь мускулы на его спине напряглись от боли. Я же, увлечённая своими мыслями, перевела взгляд на капитана и встретилась взглядом с его фиолетовыми глазами. Тенебрей смотрел на меня.
Я должна была негодовать на него за всё то, что мне сегодня досталось: за «великодушную» подачку короля, за те сны, что мне снятся о нём, за мою слабость перед ним… За всё! Но, встретившись взглядом, поняла, что не могу.
Да, он – моя слабость, но и моя сила. Противостояние с ним делало мою решимость сильней и давало сейчас силы, чтобы жить дальше и не терять надежды на хорошее будущее для всех.
Второй удар кнута не задержался и последовал почти сразу за первым, заставив меня вздрогнуть. Фиолетовые глаза отвлекли меня от происходящего, ненадолго выдернув из реальности.
На четвёртом ударе я всё-таки посмотрела на Элдрина. Всё было не так ужасно, как я ожидала. Раны были глубоки и кровоточили, но были ровными. Даже на последнем ударе Элдрин не уронил себя и не издал ни звука. Солдаты, проигравшие свой кон в споре, разочарованно застонали и начали передавать друг другу деньги.
- Наказание окончено, лорд-капитан, - отчитался младший лейтенант, сворачивая кнут.
А Элдрину помогли снять с рук петли. От дальнейшей поддержки он отказался.
- Вы свободны, лейтенант, - ответил, кивнув, Тенебрей.
Тирел, Стомиан и Алигиэрин поспешили к дроу, как только всем разрешили разойтись. Туда же направилась и я, но голос дяди остановил меня.
- Курсант Хардин, подойдите!
Я остановилась на первой ступени адмиралтейства, взирая снизу вверх на родственника. И он протянул мне тетрадь отца.
- Ты была права, Лея… Чаще говори сердцем. Оно редко подводило твою семью. Лишь один раз Норис ошибся… Надеюсь, ты будешь более осмотрительна. И зайди к Элине в госпиталь, она хотела тебя видеть…
- Но Элдрин…
- О курсанте Ризгас есть кому позаботиться… Это важнее. Поверь!
С этими словами дядя развернулся и скрылся в дверях адмиралтейства. Почему нельзя было встретиться с Элине позже, я так и не поняла, и предпочла бы сейчас пойти к своей команде, где моя поддержка была нужнее. Но раз так хочет герцогиня, то не стоило её заставлять ждать.
Элине я нашла в кабинете госпиталя, где она сидела над огромным фолиантом.
- Ах, Лея, хорошо, что ты зашла, - обрадовалась она мне, поднимаясь. – Я хотела… поблагодарить.
- Не стоит, герцогиня Сорель.
- Стоит, - не согласилась Элине. – Не обесценивай себя и то, что делаешь для других. Я хотела тебе дать вот это в благодарность…
Целительница протянула мне небольшую, ярко расписанную на южный манер металлическую баночку.
- Это мазь на основе снежных фиалок, мандрагоры, офиний и крови драконов, - пояснила мне лекарь.
Я с удивлением взяла подарок.
- Свойства снежных фиалок не только в чарующем аромате, - продолжила Элине. – Эти цветы настолько редки, что их продают в парфюмерные лавки охотней, чем в травяные и лекарские. Мази на их основе стоят очень дорого, и если есть более дешёвый аналог, то их не покупают. Поэтому о свойствах снежных фиалок забыли, но в составе мазей они творят чудеса.
- Какие же свойства у этой мази?
- Это отличное заживляющее средство. Универсальное при всех острых процессах, - ответила целительница. – К тому же оно снимает боль так эффективно, что последствий не ощущается практически через несколько часов. Вам сейчас оно придётся кстати… Мазь нужно использовать сегодня. Она не хранится долго.
В общую мужскую палату меня бы и Алигиэрин не пустили, но глава госпиталя приказала разместить Элдрина в отдельной палате, рассчитанной на двоих пациентов и предназначенной для офицеров. Вторая койка уже была занята, и на ней сидел гном, смотря на всех, кто был в палате, с интересом, потирая при этом своё обнажённое, распухшее колено. Он что-то бурчал про «шумную молодёжь» и «треклятую подагру», перебиваемый голосами остальных присутствующих здесь.
Элдрина уже уложили на кровать, и младшие лекари пытались промыть его раны, уговаривая лежать спокойно и дать им возможность выполнить свою работу. Дроу ёрзал и отбивался.
- Пошли вон! – орал на всех эльф, когда я вошла. – Оставьте меня все, я сказал!
Друзья жались к стенам, смотря на это. Был бы здесь Корин, он бы успокоил дроу, но его не было.
- Курсант Ризгас, вам нужно обработать спину… - постарался вразумить его младший лекарь (совсем ещё молодой парнишка), по виду даже младше нас, и, наверное, совсем недавно окончивший магический колледж.
- Пошёл вон, я сказал! Не хочу никого видеть!
Отчего так разволновался проклятийник, я не могла знать. Но он был настроен решительно.
- Элдрин, давай я? – предложил Тирел и забрал у парня тряпку, уже смоченную в целебном растворе. – Раны нужно обработать сейчас. Потом будет только хуже.
- Уходи! Все уходите!
Вампир растерялся и обернулся к нам, взглядом спрашивая, что делать.
- Выйдите, - вмешалась я. – Не будем пока тревожить Элдрина.
Другим ничего не оставалось делать, как послушать. Когда я осталась одна, поставила на тумбу у кровати баночку.
- Это тебе поможет, - сказала я эльфу, который успокоился, как только целительский персонал и друзья начали выходить. Даже второй пациент поспешил покинуть палату, опираясь на костыль.
Когда я обернулась, чтобы выйти вслед за остальными, голос Элдрина остановил меня:
- Лея, останься… Прошу!
Я застыла, уже открыв дверь.
- Помоги мне.
Я встретилась взглядом с Тирелом, так же слышавшим эту просьбу. И, несмотря на его осуждающий взгляд и лёгкое качание головой в отрицательном жесте, молча захлопнула дверь, вернувшись в палату.