Страница 8 из 74
профессиональная оценка.
Она не упала на колени. Она остановилась в нескольких шагах от моего стола и
склонила голову в коротком, исполненном достоинства поклоне — так кланяются
равные, а не слуги.
— Ваша светлость, — её голос оказался неожиданно низким, ровным и очень
приятным. В нем не было и тени той заискивающей дрожи, к которой я привык.
Я откинулся на спинку кресла, буравя её тяжелым взглядом, который обычно
заставлял моих капитанов бледнеть.
— Вы Элинор, вдова аптекаря? — спросил я, нарочно делая голос как можно более
суровым.
— Да, ваша светлость, — ответила она, не отводя взгляда.
— Мой управляющий утверждает, что вы пришли предложить мне сделку. Вы заявляете,
что можете вернуть лорда Гектора к жизни, в то время как лучшие выпускники
королевской академии признают его безнадежным. Вы понимаете, женщина, что за
ложь в этих стенах платят головой?
Она сделала легкий вдох, и её губы тронула едва заметная, горькая усмишка.
— Выпускники королевской академии, ваша светлость, усердно сводят вашего дядю в
могилу. Я слышала хрип лорда Гектора еще в коридоре. У него не «избыток черной
желчи», как уверяет ваш лекарь Грегори. У него произошла закупорка важного
кровеносного сосуда в мозге. Часть его головы заснула, лишившись питания, и
именно поэтому его правая сторона мертва, а речь отнялась.
Я подался вперед, нахмурившись. Слова, которые она произносила, звучали странно.
«Кровеносный сосуд», «мозг лишился питания»… Это не было похоже на привычные
рассуждения целителей о соках тела, звездах и демонах. В её словах чувствовалась
пугающая, холодная логика.
— И как же ваше «знание» поможет ему, если он не может даже глотать? — спросил
я, чувствуя, как внутри разгорается опасный интерес.
— Его можно вернуть к жизни, — спокойно ответила Элинор, делая шаг ближе к
столу. — Но для этого нужно немедленно прекратить кровопускания. Каждый раз,
когда ваш Грегори вонзает ланцет в его вену, давление в теле лорда Гектора
падает, и его мозг голодает еще сильнее. Ему нужен покой, свежий воздух, особый
массаж парализованных конечностей и постепенное восстановление движений. Я могу
сделать это.
— Вы? Простая вдова лекаря? — я оглядел её скромное платье. — Откуда у вас такие
познания, о которых не слышали в столице?
Она на секунду отвела глаза, и мне показалось, что в глубине её серых зрачков
промелькнула тень древней, нечеловеческой усталости.
— Мой отец был странствующим врачом в далеких южных землях, — тихо произнесла
она. — Он учил меня видеть скрытые причины болезней, а не бороться с их
симптомами. Я видела десятки таких больных, ваша светлость. И половину из них
мне удавалось вернуть на ноги.
Я молчал, обдумывая её слова. Верить ей было безумием. Но смотреть, как дядя
медленно умирает под пиявками Грегори, было еще большим безумием.
В этот момент Элинор сделала то, чего не ожидал ни я, ни стоявший у двери
Аларик.
Она перевела взгляд с моего лица на мое левое колено. Её серые глаза сузились,
словно она просвечивала меня насквозь через плотную ткань штанов.
— И кстати, о скрытых причинах, ваша светлость, — негромко произнесла она. —
Ваша левая нога.
Я мгновенно подобрался, моя рука невольно легла на подлокотник кресла.
— Что моя нога? — резко спросил я.
— Вы хромаете на левую ногу, но при этом переносите весь вес на правое бедро,
из-за чего ваше плечо слегка опущено, — Алла говорила так спокойно, будто читала
лекцию. — Шесть лет назад у вас был сложный перелом голени и коленного сустава.
Местный костоправ совместил кости неправильно. Суставная сумка постоянно
воспалена от трения, а связки натянуты до предела. Вы глушите боль горькими
настойками, но они разрушают ваш желудок, а сустав разрушается с каждым днем.
Через пять лет вы не сможете ходить вовсе.
В кабинете воцарилась звенящая, мертвая тишина.
Я сидел, не в силах произнести ни слова. Мой шрам на ноге был скрыт под плотной
кожей сапога и сукном. Никто — кроме моего личного слуги и покойного костоправа
— не знал деталей той старой травмы. Все думали, что это просто застарелая
подагра или легкая хромота героя. Но эта женщина, просто взглянув на то, как я
сижу и как держу осанку, разложила мою боль по полочкам с хирургической
точностью.
Управляющий Аларик за спиной вдовы прижал руку к рту, испуганно глядя на меня.
Я медленно поднял руку, останавливая его готовые сорваться обвинения в
ведьмовстве. Внутри меня бушевал ураган эмоций — от ярости до дикого, безумного
облегчения. Эта женщина не была шарлатанкой. Кем бы она ни была — ведьмой, южной
целительницей или сумасшедшей, — она видела человеческое тело так, словно оно
было сделано из стекла.
— Ты очень смелая женщина, Элинор, — негромко произнес я, и мой голос прозвучал
как шелест наползающей грозы. — Или очень глупая.
Она не отвела взгляда. Лишь крепче сжала ручку своего деревянного ящичка.
— Я просто врач, ваша светлость, — ответила она. — И я предлагаю вам сделку. Мои
знания в обмен на вашу милость.
Я смотрел в её серые, холодные глаза и впервые за многие годы чувствовал, что
встретил человека, которого не смогу сломать одним лишь приказом. И это
чертовски мне нравилось.