Страница 4 из 74
Глава2
Тяжелый грохот дубовой двери всё еще вибрировал в воздухе, когда Марта наконец
отняла ладони от лица. Глаза старой служанки были круглыми от ужаса, а губы
беззвучно шевелились, словно она шептала молитву всем известным ей святым
покровителям.
— Госпожа Элинор… — выдохнула она, делая несмелый шаг ко мне. — Что же это? Вы
ведь… вы ведь никогда так не разговаривали. Даже с покойным Иоганном. А с
графским управляющим… Да его сам староста за версту обходит! Он же вас в
подземелье сгноит, если мы не уедем.
— Не сгноит, Марта, — я медленно поднялась со скамьи, опираясь рукой о шершавую
стену. Ослабевшие после лихорадки ноги всё еще подкашивались, но в голове
звенела ледяная ясность. — Если мы уедем прямо сейчас, то погибнем на первой же
лесной дороге от холода или голода. А мне нужно жить. И нужно найти дочь.
— Дочь? — Марта нахмурилась, удивленно моргая. — Какую дочь, госпожа? У вас ведь
с Иоганном детей-то не было…
Я мысленно выругалась. Слишком много эмоций, слишком мало контроля. Для этого
мира я — бездетная вдова Элинор, и никак иначе.
— Я имела в виду… сестру, — быстро исправилась я, стараясь, чтобы мой голос
звучал ровно. — Сводную сестру. Перед тем как горячка затуманила мне разум, я
получила известие, что она пропала где-то на границе графства. Я должна её
найти, Марта. Но для этого нам нужен дом, деньги и покровительство графа.
Марта только покачала головой, явно списывая мои слова на остатки лихорадочного
бреда, но спорить не решилась.
— Помоги мне прибраться здесь, — я обвела взглядом заваленный торговый зал. — И
принеси свечу в кабинет мужа. Мне нужно осмотреть его записи.
Аптечная лавка Иоганна напоминала склад старьевщика, решившего заняться черной
магией. Прежде чем приступать к лечению лорда Гектора, мне нужно было понять,
какими ресурсами я располагаю. Я методично обходила полки, безжалостно отсеивая
откровенный мусор.
Сушеные лапки летучих мышей отправились в мусорное ведро первыми, за ними
последовали «заговоренные» речные камни и порошок из тертых рогов болотных
оленей, который, по заверениям наклеек, лечил от всех болезней сразу.
А вот мешки с сушеной корой ивы, цветками ромашки, листьями мяты и спорыньей я
бережно откладывала в сторону. Ива содержала салициловую кислоту — отличный
аналог аспирина. Ромашка — природный антисептик. Спорынья в малых дозах могла
остановить кровотечение. Мои земные знания по фармакологии, полученные еще в
институте, ложились на практический опыт Иоганна, всплывающий в памяти Элинор.
Закончив с лавкой, я прошла в небольшую комнатку за прилавком — кабинет
покойного мужа. Здесь пахло старой кожей, кислыми чернилами и дешевым табаком.
На массивном дубовом столе царил хаос: обрывки пергамента, грязные перья и
пустые бутыли из-под эля.
Внимание привлек тяжелый ящик стола, запертый на навесной железный замок.
Я огляделась, нашла тяжелый железный пестик для ступки и, примерившись, с силой
ударила по ржавой дужке замка. Со второго удара металл жалобно звякнул, и замок
отвалился, обнажив деревянное нутро ящика.
Там лежала толстая тетрадь в переплете из грубой свиной кожи — приходной дневник
Иоганна.
Я села в скрипучее кресло, зажгла сальную свечу и принялась неторопливо листать
страницы, исписанные корявым, торопливым почерком мужа. В основном это были
скучные отчеты: «Продано мази от чесотки на три медные монеты», «Куплено у
травника болотного корня на две монеты». Но ближе к концу, на страницах,
датированных концом прошлой недели, почерк стал еще более неровным, словно
Иоганн писал в сильном волнении перед самой своей смертью.
Я вчиталась в строчки и почувствовала, как мое сердце пропустило удар.
«...день святого Мартина. На границе у Старого леса купеческий караван гильдейца
Торвальда, что держит путь в столицу, подобрал девицу. Чудная она, не из наших.
Одежи на ней диковинные — штаны синие из нити толстой, грубой (джинсы!), да
куртка серая, мягкая, без единого шва, с капюшоном (худи!). Сама бледная,
напуганная, мычит только да головой трясет, языка нашего не понимает. Торвальд
забрал её с собой, думает в столице заморским господам показать или в услужение
выгодно пристроить...»
Листок бумаги под моими пальцами задрожал.
Джинсы и серое худи. Это была Арина. Моя Ариша! В день аварии на ней был именно
этот серый спортивный костюм, который мы купили вместе за неделю до катастрофы.
Она жива. Она попала в этот мир, но оказалась одна, напуганная, без знания
языка, в руках чужих торговцев, которые везут её в столицу как диковинную
зверушку.
Слеза сорвалась с моих ресниц, оставив темный след на сухом пергаменте дневника.
Но я тут же зло смахнула её тыльной стороной ладони. Плакать некогда. Валария —
столица этого королевства — находится в нескольких неделях пути отсюда. Одинокой
женщине без гроша в кармане и без документов не пройти и десяти миль по местным
дорогам, кишащим разбойниками и бродягами.
Мне нужен пропуск графа. Нужна его протекция и его золото. А значит, завтра лорд
Гектор должен пойти на поправку.
— Марта! — громко позвала я, поднимаясь с кресла. В моем голосе больше не было
слабости. Только холодная решимость хирурга перед сложнейшей операцией.
Служанка показалась в дверях, испуганно прижимая к груди грязный фартук.
— Растопи печь на кухне. Нам нужно много кипятка. И принеси все чистые льняные
простыни, какие найдешь в доме.
— Но, госпожа… — растерялась Марта. — Зачем кипяток на ночь глядя? И простыни…
Иоганн никогда не мыл тряпки перед тем, как раны перевязывать. Говорил, сухая
тряпица — лучшая.
— Твой Иоганн поэтому и отправлял половину пациентов на погост от антонова огня,
— сухо отрезала я. — Делай, что я говорю. Мы будем варить ткань.
Марта посмотрела на меня как на умалишенную, но спорить не решилась.
Следующие несколько часов превратились в адский марафон. Физическое тело Элинор
быстро уставало, спина ныла, а руки дрожали от непривычной тяжести, но я не
позволяла себе останавливаться.
Мы кипятили воду в огромном медном чане. Я заставила Марту бросать туда льняные