Страница 38 из 74
её дочь Арина.
Я чувствовал её волнение и слегка сжал её пальцы своей левой рукой.
— Мы найдем её, Элинор, — негромко произнес я, привлекая её ближе к своему
плечу. — Райан уже там. Письмо у нас. Очень скоро вы будете вместе, обещаю тебе.
Она повернулась ко мне, её серые глаза блестели от затаенных слез благодарности.
— Я знаю, Алистер. Спасибо тебе. Без тебя я бы… я бы пропала в этом мире.
Около трех часов пополудни наша карета выехала на гребень последнего холма, и
перед нами наконец открылся вид на Валарию.
Даже для меня, родившегося в приграничье, столица всегда казалась огромным
каменным монстром. Величественные белые стены из тесаного известняка высились
над рекой Вал, которая была частично скована льдом. Десятки соборов с высокими
золочеными шпилями пронзали холодное зимнее небо, а в центре города высился
королевский дворец — огромный замок из белого мрамора, сияющий в лучах солнца.
Воздух здесь был тяжелым, пахнущим угольным дымом, навозом и дешевой едой из
сотен печей.
Красиво. Но я знал, что под этой белизной скрывается золоченая столичная грязь,
интриги, предательства и яд.
Элинор прижалась лицом к стеклу кареты, её дыхание участилось. Она смотрела на
этот огромный город с надеждой и страхом. Она понимала, что её дочь где-то там,
среди этих бесконечных каменных переулков.
Карета спустилась в долину и встроилась в длинную очередь у Южных ворот Валарии.
Здесь было шумно: крестьяне с телегами, полными зимней дичи и дров, торговцы,
бродяги, гвардейцы в блестящих доспехах, проверяющие документы.
Как графу приграничья и члену королевского совета, мне не нужно было стоять в
общей очереди. Мои гвардейцы расчистили путь, и наша карета покатилась по
выделенной полосе для знати под высокими, мрачными сводами каменных ворот.
Но стоило нам въехать под арку ворот, как мое военное зрение, привыкшее замечать
любую опасность на поле боя, зафиксировало движение у караульного поста под
каменным навесом.
Там стояла роскошная карета, обитая темно-пурпурным бархатом с серебряной
отделкой. Кони были чистокровными южными скакунами, а на дверце экипажа
красовался тяжелый, гербовый щит с изображением летящего ястреба.
Герб дома Стерлинг. Семья моей бывшей жены.
Тяжелая пурпурная занавеска на окне той кареты медленно отодвинулась. В
полумраке салона показалось лицо женщины.
Ванесса.
Она почти не изменилась за шесть лет. Всё те же безупречные, холодные черты
лица, светлые волосы под кружевной шляпкой и тонкие, красиво очерченные губы,
замершие в победной, ядовитой усмешке. Она смотрела прямо на мою карету. На
меня. И на Элинор, которая сидела рядом со мной.
Ванесса знала, что мы приедем. Мой информатор был прав — эта гадюка ждала нас
прямо у ворот столицы, словно паук, соткавший свою паутину у самого входа в
гнездо. Она явно хотела увидеть мое выражение лица при встрече и убедиться, что
слухи о моем исцелении верны.
Моя ладонь мгновенно, на чистых рефлексах воина, опустилась на тяжелое
серебряное навершие меча на поясе. Челюсти сжались до боли в суставах, а внутри
закипела холодная, беспощадная ярость.
Она пыталась угрожать моей женщине. Моему новому миру.
Я посмотрел на Элинор. Она заметила изменение в моем лице, её брови удивленно
приподнялись, но я лишь крепче сжал её пальцы своей левой рукой.
«Пусть пробует, Ванесса, — мысленно произнес я, глядя, как карета бывшей жены
медленно разворачивается, следуя за нами в глубь столичных улиц. — Пусть
собирает своих попов и лекарей. Эта попаданка со скальпелем перевернула мой
замок. А вместе со мной она перевернет и твою сытую столичную жизнь. Битва
началась».