Страница 17 из 74
Глава 8(граф Алистер)
(от лица Алистера)
Слово «спасибо», хриплое и неровное, до сих пор звучало в моих ушах, заглушая
даже завывание ветра в каминной трубе.
Я стоял у окна своего кабинета, бездумно глядя, как крупные хлопья первого
мокрого снега медленно опускаются на серые каменные плиты внутреннего двора. Мое
колено сегодня почти не болело — Элинор вчера сделала мне тот самый жесткий, но
спасительный массаж, после которого в ногу впервые за много лет вернулось
приятное тепло. Но сейчас я думал не о своей ране.
Мой дядя заговорил. Человек, которого лучшие столичные лекари назвали живым
трупом, произнес слово благодарности. И сделал это благодаря женщине, которую я
еще неделю назад собирался сгноить в долговой яме.
Я прикрыл глаза, вспоминая её лицо в полумраке коридора. Уставшая, с бледной
кожей и темными кругами под глазами, Элинор плакала от радости, не пытаясь
скрыть своих слез. В тот момент она показалась мне прекраснее всех женщин,
которых я когда-либо видел. В ней не было фальшивого лоска придворных кокеток,
не было страха перед моей властью. Только чистая, первобытная сила жизни и
материнской любви.
Она призналась, что ищет дочь. Не сестру, а своего единственного ребенка. Её
откровение в библиотеке перевернуло что-то во мне. Я видел много матерей, но ни
одна из них не была готова «сжечь этот мир дотла» ради своего дитя с такой
пугающей и одновременно восхитительной решимостью.
Элинор стала сердцем моего замка всего за неделю. Мрачный, холодный Черный утес,
который я всегда считал лишь крепостью для защиты границ, вдруг начал казаться
живым. Слуги больше не жались к стенам от страха — в коридорах пахло
свежевымытым деревом, хвоей и сушеной мятой. Дядя Гектор сидел в своем нелепом
деревянном кресле на колесах, которое соорудил старый Хьюго, и с интересом
наблюдал за жизнью во дворе.
Я поймал себя на мысли, что провожу в медицинском крыле гораздо больше времени,
чем того требовали приличия. Я просто стоял в дверях, наблюдая, как Элинор
работает. Её движения были точными, уверенными, лишенными суеты. Когда она
заговаривала с Гектором, её голос становился мягким и теплым, и этот тон
заставлял моего сурового дядю беспрекословно подчиняться любым её требованиям.
Мне чертовски хотелось, чтобы она когда-нибудь заговорила так и со мной.
Раздался негромкий стук в дверь.
— Войдите, — я повернулся от окна, возвращая на лицо привычную суровую маску
правителя.
В кабинет бесшумно скользнул Райан — капитан моей личной гвардии и лучший
разведчик приграничья. Это был поджарый, жилистый мужчина лет тридцати пяти с
бледным шрамом на левой щеке, пахнущий морозом, кожей и конским потом. Райан
умел ходить бесшумно, как тень, и замечать детали, которые упускали другие.
— Ваша светлость, — капитан коротко склонил голову, прижав кулак к груди.
— Райан, у меня для тебя особое поручение, — я сел за стол и жестом подозвал его
ближе. — Оно сугубо личное. Ни одна живая душа в замке, включая магистра Грегори
и Аларика, не должна знать о нем. Ты понял?
Разведчик даже не моргнул.
— Я нем как могила, мой лорд.
— Три дня назад через наши границы прошел купеческий караван гильдейца
Торвальда, направляющийся в столицу, — я заговорил тише, глядя Райану прямо в
глаза. — С ними едет девица. Ей девятнадцать лет. На вид — хрупкая, бледная,
напуганная. Не знает нашего языка. Одеты на ней очень странные вещи: синие штаны
из плотной грубой нити и серая куртка с капюшоном без единого шва. Её зовут
Арина. Она… дочь леди Элинор.
Райан слегка приподнял бровь, но тут же вернул лицу бесстрастное выражение.
— Мне нужно, чтобы ты догнал караван, Райан, — продолжил я, чувствуя, как внутри
натягивается нервная струна. — Найди девчонку. Убедись, что она жива и здорова.
Но не пытайся забрать её силой — Торвальд богат, у него много наемников, а нам
не нужны лишние слухи и конфликт с гильдией. Просто следуй за ними до Валарии.
Узнай, куда её пристроят в столице, и держи под наблюдением. Как только найдешь
её — отправь мне вестника.
Я выдвинул ящик стола и достал тяжелый кожаный кошель, наполненный золотыми
монетами королевской чеканки.
— Это на дорожные расходы и подкуп слуг, если понадобится. Действуй осторожно,
Райан. Жизнь этой девочки — залог спасения моего дяди. И не только его.
Разведчик принял кошель, который глухо звякнул в его ладони, и спрятал его под
кожаный колется.
— Я выезжаю немедленно, ваша светлость. К завтрашнему вечеру я настигну караван
Торвальда у Озерного поста. Девчонка будет под моей охраной, даже если сама об
этом не узнает.
— Ступай. И пусть удача сопутствует тебе на тракте.
Когда Райан ушел, я почувствовал странное облегчение. Я делал это не только ради
спасения Гектора. Я хотел увидеть, как серые глаза Элинор снова наполнятся
светом, когда я скажу ей, что её дочь жива и находится в безопасности. Я хотел
доказать ей, что в моем мире она может доверять мне.
После полудня я решил навестить дядю.
В его покоях было тихо и свежо. Гектор сидел в своем дубовом кресле у окна,
укутанный пушистым меховым одеялом. Алла как раз заканчивала расчесывать его
седые волосы. Её движения были мягкими, умиротворяющими. При моем появлении она
улыбнулась — коротко, но так искренне, что у меня на мгновение перехватило
дыхание.
— Как наш пациент? — спросил я, подходя ближе и кладя руку на плечо дяди.
Гектор медленно повернул ко мне голову. На его лице отразилось невероятное
усилие. Он приоткрыл рот, его здоровая левая рука дернулась, и он хрипло, но
вполне понятно произнес:
— Хо… ро… ша…
Он указал пальцем на Элинор.
Я невольно рассмеялся — впервые за многие месяцы это был искренний, громкий
смех, эхом отразившийся от каменного свода потолка.
— Я знаю, дядя, — ответил я, глядя на покрасневшую от смущения Аллу. — Она
творит настоящие чудеса.
Элинор покачала головой, пряча улыбку.
— Это не чудеса, граф. Это просто упорство. Лорд Гектор сегодня смог
самостоятельно удержать ложку левой рукой во время обеда. Мы медленно возвращаем
контроль над телом.