Матадор

Падре решил, что Фрэнк станет идеальным кандидатом на роль помощника Эрнесто. Он американец, говорит на родном языке, знает Нью-Йорк как свои пять пальцев. Работал на Эванса, значит, хорошо знает его привычки, его жильё, его людей. И главное, что он не предаст, потому что до смерти боится Эрнесто и знает, что в случае предательства его ждёт не просто смерть, а что-то худшее.

Падре подошёл к столу, взял серебряный колокольчик и позвонил. Через минуту в дверь бесшумно вошёл помощник, молодой монах с острыми чертами лица и быстрыми глазами, по имени брат Лукас.

— Слушаю, падре.

— Мне нужен адвокат Педро Ганадо, — сказал Антонио, не повышая голоса. — Ты знаешь, где его найти?

— Знаю, падре, но не уверен, не в отъезде ли он сейчас.

— Узнай, найди и привези ко мне. Это срочно. Если он станет упираться, скажи, что речь идёт о его душе.

Брат Лукас кивнул и бесшумно исчез.

На следующий день, ближе к вечеру, Педро Ганадо уже стоял перед падре Антонио, нервно теребя поля своего сомбреро.

— Падре, — начал он, пытаясь улыбнуться, — я, право, не ожидал такой чести. Чем обязан?

— Садись, Педро, — сказал Антонио, указав на стул. — Разговор короткий. Ты же помнишь журналиста по имени Фрэнк Лесли?

Адвокат вздрогнул, и улыбка сползла с его лица.

— Фрэнк? Гринго-журналист? Да, знаю, и вы понимаете, что я знаю его. Он работал на Эванса какое-то время, потом перестал, вроде как. Какое-то время он жил в Мериде, но потом след его потерялся, кажется, он вернулся в США. Здесь ему делать больше нечего, одни долги. Фактически, он сбежал обратно.

— Понятно, мне нужно знать, где он сейчас. Точный адрес, привычки, места, где он бывает. Ты ведь дружил с ним?

— Дружил? — хрипло рассмеялся Ганадо. — Падре, этот человек стал ходячей паранойей. Последнее время он никому не доверял, даже себе. Мы встречались несколько раз в кафе, обсуждали дела Эванса, обменивались документами и слухами. Ничего серьёзного.

— Но ты знаешь, где он живёт? Где он может остановиться в Нью-Йорке? Ты единственный, кто может мне помочь.

Адвокат заерзал на стуле, теребя шляпу.

— Падре, это может оказаться опасным. Фрэнк, человек Эванса, даже если он сбежал. Если я скажу вам, где он, и об этом узнают…

— Никто не узнает, — перебил Антонио, и его голос стал тише, но твёрже. — Я даю тебе слово, Педро. И ты знаешь, что моё слово священника для тебя дороже, чем обещания любого банкира.

Ганадо вздохнул, вытер вспотевший лоб и достал из кармана потёртый блокнот.

— Да, святой отец, я знаю. Он живёт в Нью-Йорке, на улице Бликер, 43. Снимает комнату над пекарней. Время от времени появляется в таверне «У Кэтти», где собираются такие же, как он, бумагомаратели и проходимцы. Он всегда по уши в долгах и постоянно ищет лёгкие деньги. Если предложить ему хорошую сумму, он продаст и собственную мать. Мы с ним разговаривали, я даже получил один раз от него телеграмму, потом он пропал. Может, его уже нет в живых или он переехал в другой город. Это мне неизвестно, всё, что знал, я сказал.

— Это мне и нужно, — сказал падре, забирая блокнот и переписывая адрес. — Ты свободен. И, Педро… — он поднял глаза на адвоката, — если ты решишь предупредить Фрэнка или Эванса о нашем разговоре…

— Я не такой дурак, падре, — быстро ответил адвокат. — Я люблю свою жизнь, и мои дочери учатся в женском монастыре, падре. Я этого не забываю.

— Рад, что ты все понимаешь, не беспокойся о них, они всегда будут сыты и обласканы там.

— Спасибо, падре, — адвокат поклонился и выскользнул за дверь, оставив падре одного в тишине кельи.

Настоятель перечитал адрес несколько раз, затем сжёг бумажку в пепельнице, глядя, как пламя пожирает неровные строчки. Так, на всякий случай, привычка, выработанная годами.

— Значит, Бликер, 43, — пробормотал он, обращаясь к стене. — Скоро ты получишь нового соседа, Лесли. И, да поможет тебе Господь, если ты решишь сделать глупость.

Он подошёл к столу и написал короткое письмо Эрнесто о том, где искать Фрэнка, как с ним связаться и чего от него ждать. Затем запечатал его сургучом и отдал послушнику для отправки в Гавану ближайшим пароходом.

— Ну, что ж, — прошептал он, — теперь всё зависит от тебя, Эрнесто. Бог тебе в помощь! — он перекрестился, подошёл к распятию и опустился на колени, начав читать молитву не за спасение души, а за успех дела, которое он считал святым для себя.

Я ждал ответного письма или телеграммы целую неделю, объехав за это время почти всю Кубу. Ездил я по ней не просто так, а с целью рассмотреть все самому, в преддверии событий, что с ней произойдут не далее, как через семь лет. Да, кажется, в 1898-м возникнет некий инцидент с США, после которого начнётся война с Испанией, в результате чего Куба отойдёт к Штатам.

Конкретной даты и точного года я не помнил, мог и ошибиться, но сам факт не являлся для меня секретом. Слышал я об этом ещё в школе, да о Кубе каждый советский мальчишка был наслышан, так что, её история тайной никогда не являлась. А раз я всё равно приплыл сюда, так почему не ознакомиться с Кубой поближе, если есть возможность⁈

Деньги у меня имелись. Останавливался я в недорогих гостиницах, осторожничая при этом, так что поездка вышла не очень дорогой. Вернувшись в Гавану, я получил письмо на главпочтамте до востребования, и, прочитав его, удовлетворённо кивнул собственным мыслям. Что же, пора ехать.

На следующий день я уже стоял на палубе трансатлантического парохода «Колумбия», смотрел, как уплывают вдаль огни Кубы, и думал о том, что впереди меня ждёт огромный город, где меня никто не знает, но там живёт человек, который держит в руках мою судьбу. Черная вода клубилась за бортом, и ветер дул мне в лицо, солёный и холодный. Впереди ждет Нью-Йорк и очередная партия смертельной игры под названием жизнь.

Письмо от падре Антонио я перечитал раз пять, пока пароход шёл через Карибское море к Флориде. В нём оказалось всё, что меня интересовало: адрес Фрэнка Лесли, его привычки, слабости и предупреждение: «Не доверяй ему, но используй». Предупреждение казалось излишним, ведь я знал этого журналюгу намного лучше, чем падре, причем, не от чужих людей, а из личного опыта.

Кроме того, меня устраивал Фрэнк, я с ним сталкивался, знал его, и странно, что забыл об этой кандидатуре, ведь надеялся его использовать в будущем, но как-то не подумал, а вот падре подумал и нашёл его. Лесли работал на Эванса, хорошо знал его офис, людей, распорядок. И, что важнее всего, Фрэнк боялся меня, а страх — хороший поводок, надёжнее денег.