Страница 67 из 72
Глава 19
Киев.
Июнь 1726 года.
Смоленск — дотационный регион, Киев, считай, что тоже. Я почти уверен, что найдутся и другие губернии, которые почти что и не платят налоги, но при это назвать их убыточными язык не поворачивается. Как Киев.
Я вообще поражался этой укоренившейся, дикой традиции, когда ряд богатейших регионов просто не платил центру ни копейки. Местные элиты прикрывались удобной ширмой: мол, все собранные средства до последней полушки идут на нужды самого Киева, на поддержание гарнизонов, на оборону рубежей и так далее, и тому подобное.
Польша уже и не угрожает Киеву, а эту тему продолжают использовать. Мол, не трогайте нас, вдруг война с Речью Посполитой, а мы тут уставшие. Хотя уже понятно, что вдруг война, и часть вот таких казачьих элит почти сразу переметнется на сторону врага. А часть поспешит это сделать после хотя бы одного русского поражения, даже и самого незначительного.
Боятся они… и я даже частью эти страхи понимаю. Кому это хочется закрепощения, рекрутчины, новые элиты из русских чиновников. Е Понятное дело, что это не по нраву имеющих власть в регионе. Они со своими барышами расставаться не желают. Впрочем, такая ситуация, как мне кажется, вне времен и пространств. Под другим соусом подается этот сепаратизм в ином времени, но мясо-то, как основной ингредиент, то же самое.
Но мне, как аудитору, на все это несколько иначе смотрится. Деньги должны поступать в казну — это кровь империи. И если кто-то эту кровь хочет пустить, то есть не додать пару литров — он неизменно враг. Точка!
Поскольку крепостного права в классическом русском понимании здесь не было, а подушная подать практически не собиралась (или собиралась в таких смехотворных объемах, что не окупала даже бумагу для ведомостей), то выходило, что и налогов с этого благодатного края Империя не имеет.
Но и это было не самым страшным. Даже для меня, человека, которого хлебом не корми, дай только деньги посчитать, заботила… Нет, откровенно бесила сущая юридическая шизофрения: на этой территории де-факто не действовали законы Российской Империи!
Люди здесь, даже в самом Киеве, в восемнадцатом веке, продолжали судиться и жить по нормам Статута Великого княжества Литовского от 1588 года! По законам, если уж откинуть политесы, враждебного нам государства! Суды опирались на польско-литовские сборники или на их бесчисленные, вывернутые наизнанку местные интерпретации. Вот уж где заиграла особыми красками поговорка: закон, как дышло, куда повернешь, туда и вышло.
Я вдруг отчетливо вспомнил из своей прошлой жизни: в той, истории, которую учил в школе, что эта вопиющая преступная халатность и правовой сепаратизм были окончательно упразднены лишь в 1840 году, при Николае I. Только тогда хождение Литовского статута было запрещено.
В моей истории это случится гораздо раньше.
Вот только рубить сплеча здесь нельзя. Ведь речь не только о регионе. О всей России нужно думать. У нас такая, ну или похожая ситуация почти что везде.
Мне нужно как минимум полтора года на то, чтобы без лишней горячки и суеты, вдумчиво и методично провести полную кодификацию. Собрать воедино все действующие разрозненные указы и законы Российской Империи, привести их к единому знаменателю, согласовать с духом нынешнего времени.
Они должны отвечать потребностям не только сегодняшнего, но и завтрашнего дня, а не слепо копировать заплесневевшее «вчера». Лишь создав четкий, понятный и единый для всей страны Свод Законов, я смогу требовать от каждого чиновника и каждого подданного железного юридического порядка.
К сожалению, процесс кодификации законов — это не тот фронт работ, где я могу просто рявкнуть, стукнуть кулаком по столу и кардинально всё ускорить. Правовая система не терпит суеты.
Да, у меня всё еще был мой личный секретариат — целый штат доверенных лиц. Пусть он и сильно поредел после недавней ротации кадров. Умных, хватких людей катастрофически не хватало, кадровый голод душил все сферы управления, от армии до дипломатии.
Поэтому тех, кто перерастал уровень простых помощников, я безжалостно выдергивал из своей свиты и бросал на самостоятельные государственные посты. Из тех, с кем я начинал эту работу, рядом не осталось почти никого. Тот же Петр Скорняков, показавший феноменальную въедливость, занял должность, которая казалась бы немыслимой для него еще пару лет назад — он стал товарищем (заместителем) министра экономики и финансов.
Теперь со мной работали новые люди. Специально натасканные профессиональные писцы-стенографисты. Эти ребята были на вес золота — они умудрялись писать так же быстро, как я говорил, а порой и быстрее, интуитивно улавливая ход моих мыслей и с лету формируя правильные юридические формулировки. Это было колоссальным подспорьем.
Обычно это выглядело так: я мерял шагами кабинет в Лавре, заложив руки за спину, и диктовал им один-два новых закона или указа. Скрип гусиных перьев по плотной бумаге стоял непрерывный. Шариковую ручку, которая была у меня, у меня же и оставалась. Это пока штучный предмет. Да и пусть вначале перьями наловчатся делать все то, что требуется от моего секретариата, а уже потом получат в подарок чудесный инструмент для письма.
Так что я работал. Делал это, как правило, частью после завтрака и Но это была лишь половина дела. Настоящая работа начиналась ночью.
Я отпускал секретарей, брал свежие, еще пахнущие чернилами листы, пододвигал к себе канделябр и начинал править текст самостоятельно. Я вычитывал каждое слово, вычеркивал лишнее, дополнял суть. А главное — я включал внутренний цинизм и пытался найти пути обхода своего же закона.
Я смотрел на указ, любой другой нормативный акт, глазами вороватого чиновника или ушлого купца и искал лазейки: как бы я мог обойти этот закон в ущерб державе, чтобы набить собственный карман? Найдя такую брешь, я тут же её перекрывал жесткой формулировкой.
Мне не хватает для такой работы еще как минимум двух людей. Очень умеет по-хитрому и с таких сторон, о которых и я не догадываюсь, к законам подходить Петр Скорняков. Ну и Остерман — от так же хитрец, какие редко рождаются даже в нашем, сплошь лживом, мире.
Ничего эти двое, как и Голицын, еще некоторые чинуши, приедут скоро сюда, в Киев. Как раз должно все в большей степени улечься, успокоится. Вот и станет этот город на некоторое время столицей Российской империи.
Ну а пока я проверял свою степень сообразительности, фантазии, находчивости. Придумывал порой такие обходные пути, как обмануть закон, что диву сам себе давал.